Посмотри, на кого ты похожа - Елена Колина

16 марта, вторник

Арина сказала, что мы с ней будем общаться по электронной почте. Сижу дома, проверяю почту каждые полчаса. «Письма номера» нет.

17 марта, среда

_{Не выходила из дома. «Письма номера» до сих пор нет.}

18 марта, четверг

С 9 до 11 утра караулила почту.

11:15 – ушла на лекции.

11:18 – вернулась домой – вдруг почта пришла именно в это время.

Почты нет, окончательно ушла на лекции.

16:30, приблизительно. Я не виновата. Я ехала очень аккуратно. Было довольно темно и мрачно, и я задумалась. Шел дождик, и к тому же у меня был стресс от всего, что я пережила (несколько дней назад две смены сексуальной ориентации в течение десяти минут). Была плохая видимость. Плохо было видно, очень плохо, – дождь, туман, снег, глаза слепило яркое солнце. Я вообще не ехала, а стояла на месте.

…Зачем я сама себе это говорю? Все это я могла бы сказать Андрею (или любому другому мужчине, который ругал бы меня за то, что я учинила ДТП).

Но для чего врать себе самой? Я не пропустила помеху справа, потому что засмотрелась на помеху слева, и это была моя вина, а вовсе не погодных условий. Прямо у моего двора я очень медленно вплыла в одну машину – такую синюю, «мерседес».

Любой взрослый человек, отвечающий за свои поступки, поступил бы как я, – закрыл глаза, запер дверь на кнопку и тихо сидел, пока не пригласят к выходу.

– Вылезайте, кисуля!

Я вышла из машины, доброжелательная как овечка. У меня не было никаких повреждений, у танка тоже, а вот у «мерседеса» как раз были – разбита фара.

– А у меня ничего, – сказала я.

– Ничего, – подтвердил второй участник ДТП.

– А у вас фара разбита.

– Разбита.

– А у меня ничего…

Раньше, когда у нас еще был звериный капитализм начального накопления капитала и не было страховок, участнику ДТП приходилось выходить из машины, как будто его ждали четверо и все с оружием.

Участники ДТП стояли, не сводя друг с друга агрессивных взглядов, как будто они два крупных доисторических питекантропа и сейчас вызовут на ДТП своих личных бандитов. Введение страховок все упростило, и теперь, благодаря развитию капитализма, я была похожа на майского жука: когда майского жука переворачиваешь палочкой, он замирает, поднимает вверх лапки и делает вид, что это не он. Дело в том, что я… ну, я иногда бываю в ГАИ Центрального района на улице Маяковского, 37, – царапну кого-нибудь или разобью фару. Это занимает целый день и вечер тоже. А сегодня у меня нет времени сидеть в ГАИ, я жду почту, «Письмо номера».

– Может, вы торопитесь? – с надеждой спросил майский жук. – Фара, это же, можно сказать, ерунда.

И в эту минуту со мной случилась уже не ерунда, вроде ДТП, а серьезная неприятность. Некоторых людей (Андрея, etc.) не встречаешь годами, а тут, пожалуйста, – идет себе, помахивает сумочкой. Мама.

Хм, мама. Расстроится.

– Я в Дом книги, а ты что здесь стоишь? У тебя что-то случилось, что, что? – Мама, страдальческим голосом.

– Абсолютно ничего, – я, незаметно делая Участнику ДТП знак глазами.

– Не гримасничай, – мама, строго. – А у тебя есть что-нибудь почитать? Я зайду к тебе на минутку – возьму книгу, то есть книги.

Жаль, что мне нельзя уйти с места дорожно-транспортного происшествия за ручку с мамой.

– А пойдемте вместе, – я, обращаясь к Участнику ДТП. – Пойдемте пить чай, у меня есть шоколадный тортик, – я как будто знала, что вас здесь встречу!

– Гм… – Участник ДТП, недоуменно оглядываясь.

– Мама, познакомься, это мой коллега, доцент… – я, незаметно делая Участнику ДТП знаки всем лицом.

– Что ты все время гримасничаешь? – мама, удивленно.

Мой коллега по ДТП припарковал свой синий «мерседес» в нашем дворе, взял из машины пакет, и мы пошли пить чай. Кажется, мне пока удалось скрыть от мамы, что ее дочь – Шумахер, ловко подрезающий синие «мерседесы» на скорости 4 км в час.

Дома нас встретил истошный крик: «Ворюга!» Это у нее переходный возраст, раньше она так не нервничала, когда теряла свою пищу.

Мура вышла в прихожую.

– Положила на тарелку кусок сыра, отвернулась на минутку, – Лев Евгеньич слопал, – жаловалась Мура. – Взяла еще один кусок, отвернулась, – Савва, ест прямо с моей тарелки.

– А потому что прятать нужно еду, сколько раз говорила, – сказала мама.

– У вас соседи воруют? Коммуналка? – понимающе сказал мой коллега и как-то весь подобрался. – Хотите, я с ними разберусь? Это мне как медку лизнуть.

После некоторой суеты и знакомства с Львом и Саввой мы уселись на кухне.

– Ну, кто со мной выпьет? Я, кстати, Сергей Сергеевич, – сказал коллега маме, доставая из пакета коньяк. – Как это никто? Не буду же я пить в одно лицо?

– В одно лицо? – удивленным эхом повторила мама. – Какое интересное выражение… Сергей Сергеевич, а как же вы потом поедете на машине? Вас же остановят?

– А я знаю пароль: «Мертвые не потеют», ха-ха.

Я проверила почту («Письма номера» нет, что делать?), а когда вернулась к столу, коллега как раз рассказывал маме анекдот: одну женщину привлекли к суду за валютную проституцию. Вот на суде ее и спрашивают: «Скажите, как же вы стали валютной проституткой?» А она отвечает: «Просто повезло».

– Хм, действительно смешно, – вежливо сказала мама. – Ну, давай мне книги, и я пойду.

– Что он преподает? – страшным шепотом спросила она в прихожей, стараясь запихать в сумочку четвертую книгу. – Не входит… Ладно, в руках понесу…

– Что преподает, что преподает… культуру речи, вот что, – ворчливо ответила я.

– Не ври. Этот Сергей Сергеевич – человек не нашего круга.

А кто сказал, что помеха справа обязательно должна оказаться моим кругом? Тут же не угадаешь. Бывает да, а бывает и нет.

Когда я вернулась на кухню, Сергей Сергеевич в воспитательных целях водил перед носом Льва Евгеньича кулаком.

– Лев Евгеньич, да, ворует, но он не виноват, – заступилась я. – Просто он в душе уверен, что в этом доме весь холодильник принадлежит ему и…

– Какая может быть душа у животного? Души даже у человека нет. Доказано.

– А вот и нет, вот и не доказано!

В доказательство я привела историю с Мейерхольдом. Он написал академику Павлову: мол, хорошо, что вы, дорогой академик, изучая рефлексы, наконец разобрались с душой. А тот ответил: во-первых, я на собаках изучал. А во-вторых, посмотрим насчет души, дорогой товарищ Мейерхольд, с душой еще ничего неизвестно. В том смысле, что душа есть. Тем более у Льва Евгеньича.