Некоторые вопросы теории катастроф - Мариша Пессл

По-моему, он надеялся, что я отвечу: «Неработающий светофор» или «Густая листва заслоняла знак парковки».

– Их уже нашли? – спросила я. – Хоть кого-нибудь?

– Мы над этим работаем, – сказал инспектор.

– А Ханну?

– Я же говорю, работа ведется. – Он провел толстым, как бобовый стручок, пальцем по странице блокнота. – Так что ты можешь рассказать о своих взаимоотношениях…

– Она была учительницей у нас в школе. В «Сент-Голуэе». Но на самом деле – гораздо больше. Она была мне другом.

Я остановилась перевести дух.

– Ты сейчас говоришь о…

– О Ханне Шнайдер. В ее фамилии есть буква «эн».

– А, да.

– Для ясности – это ее я увидела…

– Понял, – кивнул инспектор и записал в блокноте: «ДРУГ».

Тут папа, видимо, решил, что с меня хватит. Он уставился на Коксли в упор, а потом, будто что-то решив, поднялся на ноги (см. «Пикассо наслаждается жизнью в парижском кабаре „Проворный кролик“» в кн. «Уважая дьявола»^[402], Херст, 1984, стр. 148).

– Я думаю, Пуаро, вы собрали все необходимые сведения, – сказал папа. – Очень методично. Впечатляет.

– Что такое? – нахмурился инспектор Коксли.

– Вы внушили мне огромное уважение к органам охраны правопорядка. Давно трудитесь, Холмс? Десять, двенадцать лет?

– А-а… Почти восемнадцать.

Папа кивнул:

– Впечатляет! Обожаю ваш служебный жаргон – опер, наружка, убойный отдел… Это так называется? Вы уж меня простите, я слишком насмотрелся «Коломбо». Иногда жалею, что выбрал другую профессию. Позвольте спросить: а вы как стали полицейским?

– Вслед за отцом.

– О, ваш отец работал в полиции? Восхитительно!

– И его отец тоже. Несколько поколений.

– Я считаю, напрасно молодежь не идет работать в органы. Одаренные дети выбирают престижную профессию, а разве это им приносит счастье? Ох, вряд ли! Нам нужны умные люди, крепкие. Чтобы голова соображала.

– И я то же самое говорю!

– Да что вы?

– У моего давнего друга сын переехал в Брайсон-Сити. Работал банкиром, ненавидел свою работу. Вернулся, я его взял к себе. Говорит, никогда в жизни не был так счастлив. Но тут особый человек должен быть. Тут не всякий…

– Конечно не всякий! – подхватил папа.

– Мой двоюродный брат не выдержал. Нервы подвели.

– Могу себе представить!

– Я сразу вижу, продержится или нет.

– Серьезно?

– Конечно. Одного взял, из округа Слудер. У нас все считали, отличный парень. А я – нет. По глазам увидел – не то. Через два месяца он удрал с женой одного хорошего человека из нашего следственного отдела.

– Не угадаешь ведь, – вздохнул папа, глядя на часы. – Я бы рад еще поговорить, но…

– Э-э…

– Доктор здесь, говорят, очень хороший. Он считает, что Синь лучше вернуться поскорее домой и отдыхать, пока не восстановится голос. Будем очень ждать новостей об остальных ребятах! Уверен, мы в надежных руках.

– Спасибо.

Коксли тоже встал, и они с папой обменялись рукопожатием.

– Это вам спасибо! Если будут еще вопросы, звоните. У вас ведь есть наш номер телефона?

– Э-э… Есть.

– Замечательно! Если мы чем-нибудь сможем помочь, только дайте знать.

– Конечно. Всего вам хорошего!

– И вам всего наилучшего, Марлоу!

Инспектор толком не успел понять, что происходит, – даже я не успела толком понять, что происходит, а инспектор Коксли уже ушел.