Подземный художник - Юрий Поляков

– А ты знаешь, что Артур был королем кимров?

– Какой Артур?

– Ну, который Круглый стол для рыцарей придумал.

– Откуда ты взяла?

– Прочитала.

– Наверное, совпадение.

– Совпадений не бывает! – ответила Тоня и стала смотреть вперед.

Река, широко извиваясь, терялась в синей лесной дымке. Обрывистый рыжий берег был изрыт круглыми норами. Из них стремительно выпархивали стрижи и взмывали в утреннее небо. В длинных черных лодках горбились неподвижные рыбаки с тонкими лещинами, дрожащими над водой. А белые и красные бакены, покачивающиеся на мелкой катерной волне, напоминали огромные поплавки от чьих-то невидимых гигантских удилищ.

Солнце поднялось выше, ослепительно побледнело и потеплело. Наконец далеко впереди, там, где русло поворачивало почти под прямым углом, возник высокий глиняный берег, раздвоенный впадающей в Волгу речкой и усеянный поверху черными избами со сверкающими стеклами. Внизу, под обрывом, виднелся крошечный понтон, смахивающий на прибитый к отмели спичечный коробок, а на нем несколько черных точек – встречающие, и среди них, конечно, дед Благушин, извещенный телеграммой.

– Селищи! – проглотив комок в горле, прошептал Свирельников и почувствовал, как ветер холодит и срывает слезы с его щек. – А вон там, справа, – Ельдугино… Во-он виднеется!

Тоня, поняв состояние мужа, внимательно посмотрела на него и погладила по голове. Постепенно берег приближался, обрыв становился круче, избы выше, а понтон уже походил на большую жестяную коробку из-под зубного порошка, который мать всегда покупала Ишке в пионерский лагерь. Слева открылось устье Колкуновки, перетянутое тросом, и показался паром, перевозящий лошадь, запряженную в телегу с сеном…

– А ты точно знаешь, что теперь через Колкуновку мост? – спросил Михаил Дмитриевич водителя.

– Точно. Я сюда человека из Москвы возил. На базу отдыха. Она прямо у моста.

– Давно возил?

– Года три назад.

– Может, это и есть «Боевой привал»?

– Нет, база так и называлась – «Колкуновская».

– Ну да, в журнале написано, что «Боевой привал» между Селищами и Ельдугином…

– Найдем, если есть.

– Должен быть.

…Наконец катер, тарахтя, привалил к понтону. Дед Благушин, одетый в старый офицерский плащ без погон, принял вещи, помог Тоне сойти с качающейся палубы, обнял Свирельникова и табачно поцеловал в губы. Потом они погрузили чемодан и сумки в лодку, Благушин определился на весла, и они заскользили по зеркальной утренней глади. Михаил Дмитриевич сел на корму, а Тоня устроилась на носу и опустила руку в воду.

– Теплая… А сколько нам плыть?

– К вечеру будем! – не оборачиваясь, снасмешничал дед и скроил внуку мину, выражавшую полное мужское одобрение…

Полутемные Кимры с покосившимися деревянными купеческими домами, глухими воротами, двумя-тремя освещенными обувными витринами и дракой возле бильярд-бара «Атлантис» проскочили за пять минут. При этом джип несколько раз бухался в глубокие дорожные выбоины, и на лице водителя возникала болезненная гримаса, точно это он сам ударялся о поврежденный асфальт самыми чувствительными местами. Перед мостом через Волгу, которого тоже раньше не было, свернули налево.

Прежде, когда мать возила Ишку в Ельдугино, они добирались обычно поездом до Савелова, а затем на катере переправлялись в Кимры, и почему-то всегда с цыганами. Зинаида Степановна страшно боялась, что их обворуют, и все время пересчитывала сумки…

На развилке свернули вправо, сверившись с указателем «Комплекс “Колкуновка”». Шоссе сузилось и нырнуло во мрак. Вдоль дороги по обеим сторонам тянутся две темноты: внизу зубчатая, чернильно-непроглядная. Это лес. А над ней другая, сероватая, похожая на тушь, размытую водой. Это небо. Иногда верхняя полутьма падала вниз. Это было поле. Изредка сбоку мелькали, словно угли сквозь пепел, красноватые огни деревенек. Но название высветилось только однажды – «Каюрово».

Вскоре нормальное покрытие кончилось, и казалось, джип едет по бесконечной стиральной доске.

– Когда же у нас будут хорошие дороги? – страдальчески спросил Леша.

– Никогда.

– Почему?

– Потому что тогда нас сразу завоюют…

– Кто? – сонным голосом поинтересовалась с заднего сиденья Светка.

– Ты проснулась?

– Ага, поспишь тут! Как на противопролежневом матрасе едешь…

– Каком-каком?

– Противопролежневом.

– Ты-то откуда знаешь?

– Папа лежал…

Дорога внезапно улучшилась, и слева показалась база отдыха, выстроенная, судя по силуэту, в затейливом фольклорном стиле. Спуски к реке освещались фонариками. На мостках, уходящих в серебрящуюся воду, целовалась парочка.

– Давайте здесь остановимся! – закапризничала Светка.

– Нет. Мы остановимся в «Боевом привале».

– Почему?

– Потому что поставленную задачу надо выполнять.

– Зачем?

– Затем.

– Ты настоящий мужчина, – вздохнула она. Проскочили мост. Справа было видно, как неширокая чернота Колкуновки вливается в неоглядную темень Волги. Дальше дорога шла по задам Селищ, в которых горело всего два-три огня. За околицей дорогу перебежали светящиеся кошачьи глаза, и Леша суеверно выругался под нос. Снова въехали в лес, а через несколько минут по днищу забарабанила щебенка: асфальт кончился.

– У нас вездеход? – мстительно поинтересовалась Светка.

– Я тебя больше с собой никуда не возьму!

– Прости, Микки!

И в этот момент фары осветили довольно большой рекламный щит: