Не нужно молчать - Аарон Хартцлер

Бен тихо фыркнул у меня за спиной, и я бросила взгляд через плечо. Он прятал ухмылку, глядя строго в тетрадь. Я снова улыбнулась. Господи, насколько же он умнее, чем все эти дуболомы из баскетбольной команды.

Мистер Джонстон включил проектор и запустил на ноутбуке серию слайдов, демонстрирующих разные пласты осадочной породы в Айове. Он принялся объяснять, что обычно эти слои можно наблюдать только в вертикальном разрезе – когда раскалываются булыжники или холмы взрывают динамитом, чтобы проложить прямую дорогу.

Я начала делать записи, но никак не могла сосредоточиться на слайдах. Единственная картина, которая стояла у меня перед глазами, – Стейси, свисающая с плеча Дикона. Она словно отпечаталась у меня в мозгу. Я бросила взгляд на пустую парту, где обычно сидела Стейси. У нас не было закрепленных мест на геологии – тем забавнее, что все рассаживались по однажды заведенной, неизменной и предсказуемой схеме. Я почти каждый день занимала эту парту. Бен с сентября усаживался у меня за спиной; Линдси слева, Рэйчел справа, а Кристи впереди.

Стейси сидела у окна и проводила большую часть урока, разглядывая деревья в дальнем конце парковки. Проходя через стекло, солнце превращало ее в силуэт, тень той девушки, которую я знала. Иногда мистер Джонстон задавал вопрос случайному ученику – проверить, насколько внимательно мы слушаем. Каждый раз, когда его выбор падал на Стейси, она вздрагивала и поднимала на него пустые глаза, чересчур густо обведенные черной подводкой.

Или это стереотип? Чересчур густая подводка – потому что ей не было дела до занятий?

Думаю, мы делаем это подсознательно – определяем, что за человек перед нами, по тому, как он выглядит. Макияж «смоки-айз» сигнализирует, что ты загадочная, опасная и немного дикая, верно? И слишком сексуальная, чтобы беспокоиться о геологии. Не суди книгу по обложке. Мама всю жизнь мне это твердила, но со временем я начала думать, что именно об этом и просят люди: «Пожалуйста, судите меня по обложке. Судите меня по тому, что я с таким трудом стараюсь вам показать».

В начальной школе Стейси играла в футбол вместе с нами. Теперь она перешла в группу поддержки – как и другие девочки с длинными яркими ногтями, усыпанными блестками. Большинство из них были танцовщицами – или хотели стать ими в детстве.

Когда мы учились в первом классе, в Айове случилось большое наводнение, и танцевальную школу миссис Кэнди почти смыло. Как и завод, где ее муж Джим в компании моего папы мастерил патроны для лампочек, которые потом использовались в автомобилях всех дочерних компаний «Дженерал Моторз» в Северной Америке.

Владельцы завода решили его не отстраивать и перенесли производство в Индию, где труд был дешевле. Миссис Кэнди тоже не захотела восстанавливать все с нуля и переехала вместе с мужем в Гэри, штат Индиана, чтобы быть ближе к больному отцу. Постепенно девочки из балетной студии смирились, что их единственная возможность заниматься танцами в Корал-Сэндзе – это группа поддержки.

Конечно, все они красили глаза перед выступлениями, но большинство смывало макияж после. Стейси не смывала. У нее не было недостатка в парнях – любых парнях. Качках, лузерах, ботаниках. Иногда создавалось впечатление, что она встречалась с половиной параллели. Но больше всего Стейси нравились парни с длинными волосами и в плащах-тренчах. Обычно у них водилась травка.

Я знала, что Дуни тоже любит курнуть. Возможно, именно так вечеринка скатилась «на дно» после моего ухода. У Стейси была с собой марихуана, а Дуни хотел забить косяк, поэтому все отправились в гостиную. Эту парочку регулярно ловили за разговорами – хотя Дуни с прошлого лета официально встречался с Фиби.

Впрочем, наличие отношений никогда не мешало ему флиртовать с другими девушками. Кого‐то он случайно поцеловал на вечеринке, кого‐то ущипнул за задницу в коридоре. После этого Дуни и Фиби ругались вдрызг – чтобы снова сойтись через неделю. Я не знала, каким образом Стейси оказалась на той фотографии с Дуни и Диконом, но догадывалась, что это было частью приобщения к «кругу избранных».

Я покосилась на Линдси. Ее тетрадь уже была испещрена пометками, которые я спишу позже. Я усилием воли вернулась в класс. Мистер Джонстон как раз перещелкнул слайд на проекторе.

– Через пару недель у нас будет выездная практика в ущелье девонского периода, – объявил он.

Послышались охи и вздохи. Мистер Джонстон поднял руки, пережидая волну возмущения. Затем он переключился на водосброс плотины сразу за пределами города.

– Наводнения 1993 и 2008 годов смыли пять метров осадочных пород, оставшихся в Айове с последнего ледникового периода, – пояснил он. – Я понимаю, что вы все в непередаваемом восторге, но это наконец дает нам горизонтальный план для изучения окаменелостей. Это правда уникальная возможность. Я договорюсь, чтобы вас освободили на всю пятницу.

На экране появился крупный план известняка на дне водосброса. Я с затаенным дыханием разглядывала очертания сотен ископаемых организмов, попавших в прицел камеры. Наводнение, которое смыло студию миссис Кэнди и оставило моего отца без работы, одновременно обнажило силуэт древнего мира – наглядное свидетельство неумолимого хода времени.

– Помните, – сказал мистер Джонстон, – все не то, чем кажется на первый взгляд. Чем ближе подходишь, тем больше видишь.

До конца урока оставалось еще десять минут, но что‐то за окном привлекло мое внимание. Над деревом в дальнем углу парковки кружил ястреб. Он на минуту исчез за школой, но потом появился снова и спланировал в гнездо, устроенное в ветвях самого высокого дуба. Это на него постоянно смотрела Стейси?

Все не то, чем кажется на первый взгляд.

Чем ближе подходишь, тем больше видишь.