Юрьев день - Станислав Хабаров

– Пошли.

Они прошли полутемным коридором, попили из перевернутого крана и вышли во двор. Вдоль аллеи, тянувшейся к проходной, на белой потрескавшейся почве памятником человеческого упорства стояли узколистые кусты, и всю дорогу до самой проходной Маэстро преследовал ароматный приторный запах. Они прошли проходную и по широкому шоссе двинулись к столовой. Возле столовой на пыльном поле с воротами солдаты, раздетые по пояс, кто в кедах, а кто в сапогах, играли в футбол.

– Смотри, на что способен русский солдат, – кивнул проходя Славка. Попробуй, побегай по такой жаре…

Они прошли ещё немного вдоль аккуратно выкрашенной каменной изгороди, вдоль редких деревьев с побеленными стволами и, поднявшись по ступенькам, попали, наконец, в узкое, похожее на депо здание столовой. – Смотри, – показал Славка таблички на стенах.

Таблички и аккуратные объявления почему-то не снимались и по ним, хотя и с трудом, проступала история этой столовой, удаленной от центров цивилизации, но переболевшей болезнями, выпавшими на долю любого пищеблока страны. Одно из них, выписанное на ватмане каллиграфическим почерком, служило как бы целеуказанием: «Стол саморасчёта». Затем ближе к раздаче: «Желающим питаться по диетблюдам – предоставить справки». Висели тут и объявления из серии неувядаемых: «Книга жалоб находится у кассира и выдается по первому требованию покупателей». Слово «покупателей» настораживало. Казалось, объявление написано иностранцем.

Между окнами висели пейзажи местного художника, возможно, того самого, что создал огромную картину, висевшую в переходе МИКа, которую Маэстро назвал одной длинной фразой: «Охотник, стоя в лодке, целится в уток, пролетающих над его головой».

В очереди в кассу и к раздаче самообслуживания стояли командированные, имевшие весьма пестрый, разностильный вид. На полигоне их называли «промышленниками», и это было почти официальное название. Потому что на стартовой площадке, у проходной, на доске с кружками, отмечающими присутствие, была и надпись: «Промышленники».

Было жарко и есть не хотелось. Славка взял только второе, Маэстро первое. Они сели за столик возле окошка, прямо под писанный маслом зимний пейзаж.

– Сегодня Даша дежурила, – сказал было Славка, вглядываясь в пустую горчичницу, словно в подзорную трубу.

– И что?

– Погоди, остренького хочется, – ответил Славка.

– Горчички бы, хозяюшка, – попросил он девушку, мелькающую полными руками на раздаче.

– Горчицу люди просят, – крикнула она в глубину кухни. И тогда откуда-то сбоку появился солдат в нательной рубахе, галифе и сапогах. Он молча взял горчичницу распаренными красными руками и ушёл, а затем вернулся, поставив полную горчичницу на оцинкованную стойку.

– Ну, и что? – напомнил Маэстро, когда Славка вернулся. – Ты о Даше говорил.

– Я говорю ей, народ для хора собираю. Спевка у нас. А она: «Каждый день у вас спевки, хоть бы бутылки за собой убирали». А у нас с самого приезда ни в глазу. Невежественная женщина. Смотри: Ленка и Капитолина из архива. Давай их пригласим. А ты смотаешься в город за вином.

– Это три часа езды.

– А что? Как раз. Сегодня день-то короткий. Пригласим?

– Сначала пригласи.

– Приятного аппетита, – уверенно сказал Славка, усаживаясь рядом с девушками, доедавшими компот. Они были совершенно разными и в соседстве контрастировали. Всё в светловолосой Лене от замысловатой прически до туфель на высоком каблуке подчеркивало её стройность. Капитолина, наоборот, казалась несгибаемо жесткой, и у неё было плоское суровое лицо.

– Вам что сначала, – спросил Славка, не смущаясь молчания за столом. Сначала анекдот или прямо по делу?

– Сначала анекдот, – ответила Лена, сплевывая косточки.

– Когда смеяться, я предупрежу, – добавил Славка.

– Хорошо, – вздохнула Капитолина, как будто всё ей было в тягость: и сам Славка, и славкин анекдот.

«Словно заезженная пластинка», – подумал Маэстро, слушая анекдот. Славка рассказывал одинаково, хоть первый, хоть сто первый раз.

– Смешно? – спросил Славка, улыбаясь во весь рот.

– Так себе, – снизошла Лена.

– Это – тестовый анекдот. Для проверки уровня юмора. Но дело не в этом. Всё дело в том, что у меня к вам деловое предложение. Отвечайте не задумываясь: да, нет. Мы сегодня празднуем новоселье. Приглашаем вас. Но учтите, этот парень делает крюшон, пальчики оближешь… Понимаю, вам нужен тайм-аут. Хорошо, идите, посоветуйтесь, мы догоним вас.

– А как делается крюшон? – спросил Маэстро, когда они вернулись к своему столику.

– Суть не в этом, – ответил Славка. – Важен их ответ.

– Ты иди. Я тебя догоню, – предложил он, когда они вышли, и посмотрели с высокого крыльца, как огибают пряно пахнувшую клумбу получившие предложение.

Пути их разделились. Маэстро пошел вдоль надоевшего до чертиков шоссе с побеленными заборчиками и деревьями, а Славка направился в сторону гостиницы.

На спуске к МИКу Маэстро остановился и начал обрывать белые ягоды, похожие на тутовник. Упавшие ягоды, раздавленные ногами прохожих, усеяли темными пятнами тротуар. Потом их выжигало солнце, но новые ягоды падали на тротуар, и дерево, на котором были спелые ягоды, всегда можно было узнать по пятнам.

– Лакомишься? – спросил подошедший Славка. – В диспансер захотел? Видел объявление? Понимать надо. С апреля не было дождя и по октябрь не дождешься. Так что вокруг всё, кроме нас – немытое.

– Деревья-то поливают, – сказал Маэстро. – Иначе росли бы они здесь. Ну, как дела?

– Они, естественно, сначала поломались. Но не особенно, для репутации. Сказали было: в город едут. Я думаю, придут. Так что тебе нужно будет закруглиться. У тебя, как с заданием?

– Полетное задание составлено, – вытягиваясь, выпалил Маэстро. Осталось подписать.

– Чистая у вас работа, – вздохнул Славка. – Так что, давай, отправляйся, а я попробую не застрять.

– А что для крюшона нужно?

– Какого крюшона? Бери всё, что есть в магазинах: водку, вино. Если ничего не будет – и такое бывает – зайди в «Луну», в кафе. Это на окраине, почти у контрольно-пропускного пункта. Только бутылки прячь. Иногда проверяют. Под настроение могут и пропуск порвать.

– Как же?

– Не так уж и страшно. Не ты же один такой. Случается, но маловероятно. Купи какой-нибудь компот.

– Их тут что ли нет?

– Здесь только конфитюры.

С автобусом ему, несомненно, повезло. Он прождал не более получаса на развилке дорог у стройки. И хотя дул ветерок и он снял рубашку, он все-таки вспотел. Ожидали несколько человек из экспедиции и ребята из Академии Наук, которым, конечно, здесь было делать нечего. На «гибриде» стоял их прибор, и они вроде как бы состояли при нём. Об их трудовых усилиях свидетельствовал прочный загар, и они могли уже загорать, не прикрываясь от солнца.