Серебряная звезда - Джаннетт Уоллс

– Это Джо Уайетт. Он из семьи твоего отца. Его отец был братом твоего отца. Он твой кузен.

Меня это так ошеломило, что я села на пол.

– И я не обращаю внимания на то, что он берет немного персиков.

Мама совсем мало рассказывала об отце Лиз или о моем отце. Мы только знали, что она встретила отца Лиз, Шелдона Стюарта, когда училась в колледже в Ричмонде. После бурного романа они поженились, и такой пышной свадьбы не видели в Байлере несколько поколений жителей. Мама почти сразу забеременела, но ей не понадобилось много времени, чтобы понять: Шелдон Стюарт – бессовестный паразит. Шелдон происходил из старинной семьи из Южной Каролины, но у них кончились деньги, и он ожидал, что мамина семья будет поддерживать его и Шарлотту, пока он проводит свои дни, играя в гольф и стреляя куропаток. Мамин отец дал понять, что не собирается этого делать, и тогда, вскоре после того, как родилась Лиз, Шелдон Стюарт демонстративно покинул маму, и больше они с Лиз его не видели.

Мой папа, говорила нам мама, был из Байлера. Невероятно энергичный, шумный, он желал присутствовать везде, но она и он пришли из разных миров. Кроме того, он умер во время инцидента на фабрике еще до того, как я родилась. И это все, о чем она рассказала.

– Вы знали моего папу? – спросила я дядю Тинсли.

– Конечно, знал.

Я так разнервничалась, что стала потирать ладонь о ладонь. После маминого рассказа о моем папе мне всегда очень хотелось узнать о нем побольше, но мама не желала разговаривать на эту тему. Нам обеим будет лучше вообще об этом не говорить, и оставим этот разговор, говорила она. У мамы не было его фотографии, и она не сказала мне, как его зовут. Мне всегда было интересно, как выглядел мой папа. Я не была похожа на маму. А была ли я похожа на папу? Был он красивым? Веселым? Умным?

– Каким он был? – спросила я.

– Чарли Уайетт был дерзким парнем, – ответил дядя Тинсли, помолчал и посмотрел на меня. – Знаешь, он хотел жениться на твоей маме, но она не относилась к этому серьезно.

– Почему?

– Чарли был гулякой. Шарлотта очень разозлилась, когда этот никчемный человек, отец Лиз, решил, что не хочет становиться отцом. Она развелась с ним и спуталась с множеством мужчин, которых и мама, и папа не одобряли. Чарли был одним из них. Шарлотта никогда не рассматривала возможность брака с ним. Она видела лишь то, что он был просто чесальщиком.

– А что это такое? – Я слышала, как мама употребляла это слово, но не знала, что оно означает.

– Фабричный рабочий. Они возвращались после смены, покрытые пушком.

Я так и сидела на полу, пытаясь все осмыслить. Я всегда хотела узнать побольше о своем папе и его семье, и теперь, когда встретила человека, который был его родственником – и моим, – я повела себя как дурочка, обзывала его и бросила в него персик. А он не был вором. Поскольку дядя Тинсли не возражал, чтобы Джо Уайетт брал персики, значит, он не воровал. По крайней мере, к этому только так и можно было относиться.

– Я должна извиниться перед Джо Уайеттом, – сказала я. – И, может быть, познакомиться с другими Уайеттами.

– Неплохая идея, – сказал дядя Тинсли. – Они хорошие люди. Отец покалечен и теперь мало что может делать. Мать работает в ночную смену. Именно на ней держится вся семья. – Он почесал подбородок. – Я отвезу тебя туда.

То, как дядя Тинсли это сказал, почему-то заставило меня подумать, что он не хочет этого. В конце концов, он был Холлидей, в прошлом – владелец фабрики. Получалось так, что он должен нанести визит семье фабричных рабочих, семье человека, от которого забеременела его сестра. Ему неловко было бы просто оставить меня у крыльца и не зайти в дом, но еще более неловко было бы сидеть с Уайеттами и болтать, попивая лимонад.

– Я пойду сама – сказала я. – Посмотрю город.

– Хороший план, – сказал дядя Тинсли. – Где-то здесь должен быть старый велосипед Шарлотты. Ты можешь на нем поехать в город.

Я пошла в «птичье крыло» рассказать Лиз о Уайеттах. Она сидела в кресле у окна и читала другую книгу, которую нашла в библиотеке дяди Тинсли. Автором книги был Эдгар Аллан По. Когда я рассказала Лиз об Уайеттах, она вспрыгнула и обняла меня.

– Ты дрожишь, – сказала сестра.

– Да. Я нервничаю. Если они окажутся какими-то чудаками? Что, если они подумают, что это я чудаковата?

– Все будет хорошо. Хочешь, чтобы и я пошла?

– А ты пошла бы?

– Конечно, Бинчик, какая ты странная. Мы же всегда вместе.