Мир до и после дня рождения - Лайонел Шрайвер

Итак, они были в поисках достойной компенсации Ирине за бездетную жизнь, и вскоре три самых престижных агента изъявили желанье с ней работать. Те принципы, основываясь на которых она отобрала одного из трех кандидатов, удивили ее саму; такое было не в ее характере.

Ирина всегда жила очень скромно. Ее мать всегда была помешана на деньгах, и в детстве ей приходилось пользоваться мелками до тех пор, пока они не превращались в крошечный шарик. К счастью, у Лоренса сейчас было вполне достойное жалованье, но она никогда не относилась к его деньгам как к своим и ощущала неловкость, что на свои скромные гонорары иллюстратора не может оплатить половину аренды жилья. Она делала покупки в магазинах подержанных товаров, мебель подбирала в «Оксхаме», и только таким образом могла внести свой вклад в семейную казну.

Однако в этом нежелании растрачивать средства было нечто низкое. Скупость исключает жесты «живем один раз» и внушает трепет перед дорогими вещами, что само по себе безрассудство. Осознание этого давало Ирине возможность понимать, до какой степени бережливость влияет на ее решения, как в большом, так и в малом. Говорила ли она серьезно, когда предлагала самой оплатить поездку в Россию, или это был жест расточительства, который Лоренс наверняка бы не принял? По этой причине они всегда избегали полетов и даже коротких поездок на континент, Ирина никогда не позволяла Лоренсу проводить отпуск в Риме или Венеции, потому что это было слишком дорого. Когда последний раз она покупала себе новое платье? Не новое-поношенное, а новое-новое? Она не помнит. Сейчас у них был «форд-капри», но все же она ходит за покупками пешком, чтобы сэкономить на бензине. В магазине она всегда берет стручковый горох с желтым ценником, хотя больше любит французскую зеленую фасоль — она слишком дорогая. Если человек получает удовольствие оттого, что купил вещь на распродаже дешевле, разве он не может найти такое же удовольствие в экстравагантном поступке — например, потратив за один вечер двести фунтов?

Первый агент был хороший. Второй невероятно подходил ей по художественному восприятию. Третий агент пообещал, что Иван будет продан за кучу денег.

Ура.

Предложенная на рынках Британии и США, книга принесла Ирине сто двадцать пять тысяч долларов. Она пригласила Лоренса на ужин в клуб «Гасконь», где они умудрились все же потратить двести фунтов на ужин из пяти блюд и вина.

Когда настало время собираться на Рождество на Брайтон-Бич, оба были в прекрасном расположении духа. На этот раз не случилось скандалов из-за отопления, салфетки или мыла, а тем более из-за пьяного покушения на самовар, семейное торжество прошло на удивление гладко и весело, но по-прежнему казалось бессмысленным. В самолете Ирина размышляла, какую бурную ссору устроить с матерью, чтобы вновь войти в благословенную эпоху молчания. Тупик в отношениях во многом бы ей помог, не говоря уже об экономии на международных разговорах, повторявшихся с ежемесячной регулярностью. Впрочем, в этой поездке были и приятные моменты. Татьяна набросилась на нее, принялась обнимать и твердить, как она «обожает свою старшую сестру», за которую «невероятно горда», что ясно давало понять, какая огромная зависть поселилась в ее душе.

Книга «Иван и его неприятности» вышла в свет в сентябре 2000 года, к радости читателей по обе стороны Атлантики. Бюджет был огромен, и если рецензий оказалось немного, то их вполне компенсировали рекламные объявления в «Таймс» в Нью-Йорке и Лондоне. Тираж также был огромен, розничная цена постоянно снижалась, поэтому продажи шли прекрасно, в чем Ирина убедилась, заглянув в «Уотерстоун» и в «Дабл-Ю-Эйч-Смит». В слове «распродажа» нет ничего унизительного, этот ярлык Ирина воспринимала с радостью. Ведь никто не смог бы сказать, что эти книги в глянцевых обложках с красной рамкой, выставленные на прилавке в «Уотерстоуне», некрасивые.