Американская история - Анатолий Тосс

Полузасохший дом, морщинами изрытый,

Окошки впалые, припавшие к земле,

И вата между рам причудливо застыла

Сугробами в стекле.

Дверь чахлую, в щелях, тихонько приоткрою,

И мрак сырых сеней вдруг поглотит меня,

Ведро в углу, колоночную воду

Я кружкой зачерпну, с кусками льда.

Шагну вперед, в забытый запах кухни,

И зарево огня в пробеленной печи,

И керосинки свет скользнет по груде угля

Усталым фонарем в ночи.

Я в комнату пройду, под красным абажуром

Стол скатертью накрыт, а слева у окна

Сплетенных нитей цвет на деревянном чуде

Вязального станка.

Большой старик в побитой телогрейке

Тяжелым лбом склонился над столом,

Непознанная мысль, дрожа, замрет навеки

Под медленным пером.

Седая женщина, с морщинистым лицом,

Высокая, с веселыми глазами,

К двум мальчикам приникла и на что-то

Указывает за окном.

А за окном черемуха лишает

Возможности дышать, цветов стена

Надежно укрывает палисадник

От сутолоки дня.

Подъехала машина, из нее

Красивый офицер, смеясь, выходит.

Он беззаботен, весел и находит,

Что -жить ему забавно и легко.

С ним женщина, они заходят в дом,

и все в нем вдруг мгновенно изменилось,

шум, беготня, посуды легкий звон

смягчает детский смех,

и женский разговор,

стремительно меняя темы,

раскрагаивает мерный баритон

мужского спора,

с жаждой перемены

застыли шахматы,

и будто бы с трудом,

с акцентом новости читает радиола.

Я пристально смотрю и все хочу понять,

Но голова моя мутится от бессилья,

Я знаю все про них, я знаю, что случится

Через пятнадцать лет и через двадцать пять.

Но в знании моем ни жизни нет, ни силы,

В нем лишь одна печаль и лишь одна тоска,

Загадки Бытия мне не понять причины,

Как и никто ее не понял до меня.

Я отступил к стене, где теплые обои

Меня принять хотят и растворить в себе,

Но нету в том нужды, их кружево простое

По памяти я повторю во сне.

Полузасохший дом, морщинами изрытый,

Окошки впалые, приникшие к земле...

Я вновь вернусь сюда, и вновь все повторится

В моей судьбе.