Добро пожаловать в мир, малышка! - Фэнни Флэгг

Дорогой мистер Синатра,

Я сейчас прохожу оздоровительную программу «Двенадцать ступеней» и, как часть программы, прошу прощения у всех, кому могла нанести вред в прошлом. Простите, если моя книга как-то испортила жизнь Вам или Вашей семье.

Примите, пожалуйста, мои извинения.

Искренне Ваша,

Барбара Зофко

Р. S. Возможно, Вы согласитесь дать мне интервью в будущем или порекомендовать меня кому-то из друзей. Буду благодарна за любую помощь.

Такие же письма получили Элизабет Тейлор, Нэнси Рейган, Роберт Рэдфорд, Джеки Кеннеди Онассис, Долли Партон, Присцилла Пресли, Шер, Марлон Брандо и Майкл Джексон.

Но хотя Сидни Капелло и Барбары Зофко и сошли со сцены, на смену им явились сотни других подобных людей.

Как и предсказывал Говард Кингсли, телевидение начало делать репортажи, о которых и помыслить не могло каких-то пять лет назад. Новости были одна другой бесстыднее, одни человеческие существа охотились на других стаями, ток-шоу предлагали деньги каждому, кто решится прийти и обнародовать подробности своей сексуальной жизни или явиться на передачу с семьей и устроить семейные разборки. Этот конец частной жизни ясно показывал, чье время настало. Освещение худших сторон человеческой натуры стало большим бизнесом, и чем больше программ вступало в борьбу за рейтинг, тем ближе ко дну бочки в них зачерпывали.

Но жизнь в Элмвуд-Спрингс почти не менялась. Периодически кто-то приезжал в город и спрашивал про Дену Нордстром, где она живет, но ответ всегда был примерно один и тот же: «Э-э, браток, понятия не имею. Даже не уверен, что она еще здесь». Или так: «Слыхала я, что она переехала обратно в Нью-Йорк».

Через много лет, когда Дена и Джерри прилетели в Нью-Йорк, чтобы сводить доктора Диггерс на ужин и посетить несколько спектаклей, Дена шла по Пятьдесят восьмой улице, где когда-то жила, и тут ее остановила женщина:

— Простите, вы не та девушка, что когда-то выступала по телевизору?

Дена улыбнулась:

— Нет, боюсь, это не я.

И вдруг поняла, что почти не помнит ту девушку.

И улыбалась всю дорогу до гостиницы.

Эпилог

Элмвуд-Спрингс, штат Миссисипи

1987

В начале восьмидесятых благодаря кампании Нормы Уоррен «Хорошо жить в Элмвуд-Спрингс» произошла удивительная вещь. Газета «США сегодня» опубликовала статью, где называлось десять лучших для проживания мест в Америке. И вдруг яппи и прочие, кто мечтал очутиться подальше от преступной жизни в крупных городах и вернуться в одноэтажную Америку, наводнили Элмвуд-Спрингс. В городе построили новые школы, снова открыли кинотеатр, где стали иногда показывать даже иностранные фильмы. Пекарня Нордстромов перешла в руки молодой пары из Бостона и теперь называлась «Хлеб и прочее», а Мак в своей лавочке поставил кофейный аппарат, который готовил капучино. Открылся колледж, и Джерри стал главой отдела психотерапии и перестал мотаться каждый день на работу в Канзас-Сити. А Дена стала ходить на курсы домашней кухни, и ей нравилось.

Конечно, каждый день тысячи газет и новостных программ кричали об убийствах, скандалах, тайных заговорах, о кошмарах и ужасах. И каждый день между Малибу и Манхэттеном миллионы хороших людей, веселых и воспитанных, жили спокойно и счастливо, не обращая на них особого внимания. Вообще-то люди все чаще выключали телевизор или смотрели старые фильмы. Но наверное, самой замечательной новостью было то, что в 1986-м на заднем дворе Соседки Дороти появилась радиомачта и женщина со знакомым голосом начала вести каждый день передачи прямо из дома. Ничего сенсационного там не было, а так, всего понемножку: новости, гости, интервью, даже рецепты. Но хотя мощность радиостанции УДОТ всего 700 ватт, из-за ровного, без холмов, ландшафта в ясный морозный день — самую подходящую для вещания погоду — сигнал ловится по всему Среднему Западу, аж до самой Канады, и долетает до всех кораблей в океане. И новости в основном хорошие.