Германия. Свой среди своих - Анна Мосьпанов

Два месяца Дэннис пролежал в искусственной коме. Все это время ему искали донора. Через полгода сердце нашлось. Дэннису сделали пересадку, потом еще около года он провел в больнице. Но очень хотел вернуться в медицину. Родители, знакомые, друзья — все были против. Крутили пальцем у виска. Зачем тебе это надо?! Да еще в такой тяжелой области. Сиди дома, книжки читай, жизнью наслаждайся. Ты буквально родился заново, так не испытывай судьбу еще раз!

Но Дэннис уперся и был непреклонен. Как только врачи разрешили, вернулся в свою клинику. Начал потихоньку трудиться — сначала два часа в день, потом три. Ему создали все условия. Никаких нагрузок, минимум тяжелой работы. Но для Дэнниса было важно, что он снова чувствовал себя полноценным человеком, а не инвалидом.

После всего пережитого у него сильно испортился характер. Он стал капризным, раздражительным. Но весь персонал относится к этому с пониманием. В конце концов, не каждый день встретишь медбрата с пересаженным сердцем. Тем более что он не просит для себя никаких поблажек. Трудится, как все. Ну, может, у него немного больше бумажной работы, чем у коллег. А так — самый обычный медбрат.

Персонал подстраивается под него. Дэннису по-прежнему необходимо находиться под постоянным медицинским наблюдением. Раз в месяц — полное обследование, масса ограничений. Но самое главное — у него есть все шансы продолжать вести совершенно полноценную жизнь.

— Так что мы все относимся к его не всегда корректному поведению с пониманием, — закончил мой приятель. — Другой бы давным-давно засел дома. Имеет полное право. Получал бы пенсию по инвалидности и в ус не дул. А этот работать хочет, причем работать как все. Тут здоровые-то увиливают, как могут, а Дэннис даже из отпуска раньше выходит. Хочет быть нужным. Ну, брюзжит иногда, подумаешь! Это такие мелочи…

История Дэнниса для Германии вполне типична. Людей с тяжелыми заболеваниями и увечьями стараются максимально интегрировать в профессиональную жизнь, создавая им по возможности щадящие условия, и во многих объявлениях по найму указывается, что при прочих равных, читай — при соответствии профессиональной квалификации работодатель предпочтет инвалида здоровому человеку.

Чего не скажешь о здоровых и полноценных сотрудниках, которых редко кто щадит. Об этике поведения на рабочем месте в Германии стоит, наверное, поговорить отдельно. Существует масса стереотипов о том, сколь закрыты немцы в повседневном общении; как сложно наладить с ними доверительные отношения; как часты случаи откровенного «подсиживания» и даже травли со стороны коллег; как легко, играючи человека могут уволить без объяснения причин. Сразу скажу, что дыма без огня не бывает. И хотя все эти страшные истории слегка преувеличены, тем не менее в рассказах «бывалых» есть своя сермяжная правда.

Помню, как-то поздно вечером раздался у меня телефонный звонок. Позвонила дальняя знакомая и, захлебываясь слезами, рассказала, что на работе сложилась катастрофическая ситуация. Девушки — а коллектив был преимущественно женский — неожиданно начали «дружить против нее». Проще говоря, она стала изгоем.

За ее спиной перешептывались, ее исключили из внутренней электронной рассылки отдела, а в обеденный перерыв она в гордом одиночестве ела принесенные с собой бутерброды, так как никто не хотел брать ее с собой на ланч. На попытку выяснить, что же произошло, коллеги только вежливо улыбались или отмалчивались. По сути, это был классический случай моббинга. Что такое моббинг, спросите вы? Это недавно вошедший в обиход термин, характеризующий такое отвратительное явление, как травля одного сотрудника коллективом. На возможных причинах моббинга и на методах защиты себя в подобной ситуации мы с вами остановимся чуть позже.

В данном конкретном случае все дело было в том, что эта сотрудница оказалась невероятно способной и схватывала новую информацию буквально на лету. За короткое время она сумела сделать существенный скачок по карьерной лестнице, проделав за несколько месяцев путь от простого делопроизводителя до начальника группы. На свою беду девушка была не только умной, но и симпатичной. Мужчина-начальник явно выделял ее среди остальных сотрудниц, что послужило дополнительным стимулом к началу травли. Закончилось все плачевно. Моя знакомая вынуждена была уволиться по собственному желанию, чтобы сохранить свои нервы и не потерять уверенность в себе.

Ситуация с другим приятелем складывалась прямо противоположным образом. Молодой парень — талантливый программист, приехав в страну по рабочей визе, в кратчайшие сроки выучил язык и достаточно быстро нашел работу в перспективной, быстроразвивающейся компании, которая собиралась в ближайшее время выходить на российский рынок, и сотрудник с родным русским, свободным английским и вполне пристойным немецким был как нельзя кстати. Да вот незадача — опыта с теми самыми конкретными базами данных, с которыми работала фирма, у моего приятеля не было. «Не беда, я научусь!» — уверенно сказал он и… нырнул в холодную воду, то есть в совершенно чужую для себя сферу деятельности, весьма отдаленно пересекавшуюся с теми вопросами, которые ему приходилось решать раньше. Коллеги приняли нового сотрудника на ура!

Самостоятельно, без всяких дополнительных просьб со стороны начальства, взяли над ним шефство, во время рабочего дня, а порой и после его окончания разъясняли ему все возникающие вопросы, безоговорочно приняв русского в свой коллектив. Сразу скажу, что дело было несколько лет назад. На сегодняшний день мой знакомый возглавляет экспортный отдел компании, работающей на всю Восточную Европу, включая Россию. На вопрос, как ему удалось наладить такие теплые отношения с коллективом и в столь короткий срок сделать головокружительную карьеру, он ответил весьма лаконично:

— Я не пытался с самого начала представить себя гением. Честно сказал, что не знаю конкретных вопросов, но готов учиться сутки напролет. Не стеснялся спрашивать всякий раз, когда мне было что-то непонятно, и каждый раз искренне благодарил того, кто нашел время мне помочь. А еще… я никогда не отказывался от совместных походов в кнайпу^[10] (бар) на кружку пива или в боулинг. То есть стал своим.

Наконец, третьему моему другу пришлось испытать на себе все прелести внезапного увольнения. Вот представьте себе: жил себе человек. Жил — не тужил. Занимал достаточно неплохую должность. И находился он на Probezeit (шесть месяцев так называемой пробной работы, во время которой работодатель присматривается к сотруднику и решает, оставлять его у себя или гнать на все четыре стороны).

И работал себе тот человек так же, как и все остальные, — не хуже и не лучше. Но надо же такому приключиться — хватил мужика сердечный приступ. Не на работе — дома. Совершенно неожиданно, без всяких на то оснований. Съездил человек ночью в клинику. Там установили, что инфаркта нет, но есть перенапряжение, и неплохо бы провести масштабное обследование у кардиолога и на больничном посидеть.

Мы не забываем, что наш герой находился на Probezeit, то есть на испытательном сроке. И вот на вторую неделю пребывания дома открывает человек дверь, а за дверью — курьер. С пакетом. Получите и распишитесь. В конверте — письмо. Уважаемый такой-то, согласно закону такому-то мы прекращаем с вами трудовые отношения к такому-то числу. Дата. Подпись.