Хюгге, или Уютное счастье по-датски. Как я целый год баловала себя "улитками", ужинала при свечах и читала на подоконнике - Расселл Хелен

– Молодому социал-демократическому правительству было важно преподнести профессиональный дизайн как часть плана по возрождению страны, – пояснила Анна-Луиза.

Больших успехов добились наши талантливые дизайнеры: архитектор и дизайнер Арне Якобсен (это он придумал кресло-яйцо); Поуль Хеннингсен, настоящая легенда в мире освещения; а также мебельщики Ханс Вегнер и Финн Юль. Они сделали себе имя на родине и познакомили с образчиками датского дизайна весь мир. Я спросила, осознают ли рядовые датчане, каких успехов добилась их страна в области дизайна. Анна-Луиза на минуту задумалась.

– Если вы станете расспрашивать об этом прохожих, то вам вряд ли попадется человек, серьезно размышляющий о культуре и дизайне, поскольку людям это просто не нужно. Ощущение красоты давно стало неотъемлемой частью нашего сознания. Мы привыкли к красивой среде, – сказала она. – Это воспитывается с первых дней жизни. Когда дети приходят в школу, их окружают красивая архитектура и мебель. С самого раннего возраста они понимают, что функциональный и в то же время красивый дизайн очень важен для качества жизни. Потом дети вырастают и приходят на работу в офисы и общественные пространства. Большинство датчан работает в добротной среде, где функциональность сочетается с эстетикой.

Я понимала, что хочет сказать Анна-Луиза. Общественные пространства, которые я видела, поражали мое воображение и прекрасной архитектурой, и причудливым дизайном (вспомнить хотя бы фонтан с порнографическими пони).

– Конечно, большую роль в этом играет погода, – добавила Анна-Луиза. – На протяжении долгой зимы мы много времени проводим в помещении, поэтому готовы вкладывать средства в отделку окружающего пространства. Коль скоро мы так много времени проводим в стенах дома, он должен быть красивым!

И что, дизайнерский интерьер действительно делает датчан счастливыми? Анна-Луиза в этом убеждена:

– По-моему, между эстетической средой и мировосприятием человека есть прямая связь.

Сама она весь день проводит в музее, в окружении шедевров. Это делает Анну-Луизу счастливой. И как же она оценивает уровень своего счастья?

– Я бы сказала, на «девятку», – ответила Анна-Луиза и уточнила: – Впрочем, затрудняюсь сказать, что могло бы сделать меня счастливее. Так что, скорее «десятка»!

Нацелившись создать счастливый дом с датским дизайном, мы должны были решить, какое из предложений суровой дамы-агента следует нам принять. В конце концов нам удалось сократить список до двух вариантов: квартира в «большом городе» возле фонтана с порнографическими пони (мой фаворит) и домик у моря (выбор Лего-Мена), расположенный в квартале старых домов из красного кирпича (по словам агента, раньше там находилась больница).

Лего-Мену нравится жить за городом. Его манят просторы, где почти нет людей. Впрочем, это неудивительно для человека, который вырос в сельской местности Шотландии и Йоркшира. Однако мое представление о слиянии с природой сводилось к прогулке вдоль реки в Хаммерсмите. Естественно, принять взаимоприемлемое решение оказалось для нас непростой задачей.

– Жизнь здесь не должна походить на лондонскую, – заявил Лего-Мен. – Какой смысл жить в городе, который больше напоминает деревню в сравнении с мировой столицей, где мы прежде жили? (Простите меня, ютландцы!) Мы должны воспользоваться представившимися нам возможностями и поселиться у моря!

«Конечно, ему хорошо рассуждать, – думала я. – Он целый день будет проводить в офисе, а я – сидеть дома за компьютером. Единственной моей компанией будут собака и волны!»

Мы мечтали со временем поселиться на морском побережье. Но я считала, что это произойдет, когда:

а) нам будет лет по сто и б) посчастливится найти уютный домик с террасой рядом с изысканным кафе и пекарней в Брайтоне или Хоуве. Солнце здесь будет светить всегда, и у нас будет множество гостей. Никогда в жизни не думала, что наш дом у моря окажется бывшей больницей в датской глубинке, да еще зимой!

Лего-Мену все же удалось убедить меня. Или умаслить обещанием бесперебойно снабжать меня булочками. Или напоить, а может, обаять… Во всяком случае, на следующее утро я обнаружила, что мы пришли к согласию. А еще мы получили электронное письмо от транспортной компании, в котором сообщалось, что все наше имущество будет доставлено в Стиксвилль-на-Море в следующий вторник.

Четыре могучих викинга выгрузили 132 коробки из контейнера. Они сняли обувь и расстелили коврики, чтобы не повредить деревянные полы во время распаковки нашего багажа. Кстати, викинги очень живо все обсуждали. Вот такой разговор я услышала возле моей вазы:

– Мне нравится. А другая не очень.

Картину обсуждали более загадочно:

– Она дорогая?

– Нет.

– Хорошо.

Коробки мы нумеровали в соответствии с тем, в какой комнате они были собраны. Я с удовольствием посмотрела на коробки с надписью «Платья леди Расселл», в которых находится мой лондонский гардероб. (Надеюсь, в будущем ко мне чаще будут обращаться именно так.) Эти коробки викинги любезно перенесли в спальню. Однако впоследствии обнаружилось, что они не столь деликатно обошлись с содержимым моего бельевого ящика, а мой любимый кружевной бюстгальтер темно-синего цвета вообще пропал. Впрочем, если забыть о пропаже белья, то грузчики оказались самыми вежливыми, воспитанными, образованными и аккуратными из всех, каких нам только довелось повидать. Они задавали нам массу вопросов о политике коалиции, а также их интересовало, что мы думаем о прическе Дэвида Кэмерона (как выяснилось, его прическа забавляет датчан) и как относимся к Евросоюзу.

Когда грузчики ушли, мы решили больше узнать о состоянии политики Евросоюза, чтобы в дальнейшем достойно поддержать разговор на эту тему. А потом мы начали разбирать наши вещи и подыскивать им новое место. И тут я с ужасом поняла, какое все грязное.

– Как ты думаешь, все перепачкалось во время перевозки? – с надеждой спросила я, пытаясь стереть въевшуюся серую грязь с нашего белого книжного шкафа.

– Возможно, – скептически ответил Лего-Мен. – А может быть, это из-за того, что в Лондоне мы жили на первом этаже и просто не замечали этой грязи.

Я посчитала свою версию более предпочтительной, и мы начали оттирать самые заметные пятна, гадая, удастся ли нам приблизиться к стандарту датского дома. Через несколько часов уборки мебель стала немного чище, но нам явно не хватало декора, и интерьер нового дома казался незавершенным. Выяснилось, что в квартире в центре Лондона помещается мебели ровно в два раза меньше, чем в обычном датском доме.

В три часа стало смеркаться, и мы погрузились в темноту. Дело в том, что, когда прежние жильцы покидают дом, они забирают с собой не только лампочки, но и всю электрику. Я не увидела нигде ни одной розетки и не знала, как нам жить с оголенными проводами, торчащими из разных мест.

При свете фонарика мы выпили чаю и вынужденно отправились за покупками. Лего-Мен был в восторге. Для рукодельного йоркширца нет большего удовольствия, чем заняться отделкой интерьера. Несколько лет он утаивал правду, позволяя всем знакомым думать, что подписка на журнал “Livingetc” и наша красивая квартира – это целиком моя заслуга. В конце концов он вышел из подполья и признался в своей тайной страсти, а сейчас надеялся, что год жизни по-датски позволит ему в полной мере выразить себя, и он с гордостью сможет стильно осветить наш новый дом. Скандинавская эстетика давно его привлекала, и он решил, что заполнит наше жилище дорогими дизайнерскими штучками.