Эльфика. Женщина с Планеты Любви. Теплые сказки о Любви, цветах и кошках - Ирина Семина

– Зубы и когти, – тут же предложил Василий.

– Игнорирование? – предположила рыжая.

– А я советую просто перетерпеть, – сказала полосатая и переменила позу, устроив поудобнее живот с котятками. – Она же, как я поняла, только на свадьбу приехала?

– Ну да, – кивнула сиамка. – Потом намерена отбыть восвояси.

– А вот здесь я предлагаю быть твердой, – подхватила рыжая. – Ни в коем случае не позволять вмешиваться в жизнь своей молодой семьи.

– Это очень разумно! – согласилась сиамка. – В новую жизнь со старыми чемоданами – ничего глупее придумать нельзя.

– Если вы позволите, я тоже хотел бы высказаться, – попросил Василий.

– Пожалуйста, просим, просим, – наперебой загалдели кошки.

Василий, ободренный явно возросшим рейтингом, уселся на скамейку и начал:

– Видите ли, я уже тринадцать лет рядом с людьми и мог бы защитить диссертацию на тему человеческих отношений. И не раз отмечал, что мамы боятся за своих детей и стремятся прожить за них жизнь. Ну, полагаю, чтобы уберечь от ошибок, от боли. Но мы-то, кошачье племя, хорошо знаем, что жизнь можно прожить только свою. Это потому что век наш короче людского, и некогда нам за других париться. Свое бы успеть!

– Верно, правильно, – закивали кошки.

– И я точно могу сказать: тут главное – границы отстроить. И четко дать понять: вот досюда я тебя впускаю в мою жизнь, а вот дальше – ни-ни! Иначе любящая мама становится хуже любого агрессора. Ворвется и начнет рулить. А молодой муж сначала помечется, а потом уж и сам не поймет, кто его жена – мама или дочка. Ну, соберет чемоданы и свинтит туда, где понятно, кто есть ху, как говорится. Такое вот мое кошачье мнение.

– Ах, Василий, вы действительно необычайно мудрый кот, – признала сиамка. – Это прямо руководство к действию! Я постараюсь напеть это Машеньке, когда вечером буду сидеть у нее на коленях.

– Если мама позволит, – вставила рыжая.

– Ну, у меня еще есть зубы и когти, – широко улыбнулась сиамка. – Ладно, дорогие, я должна вас покинуть. Пойду поддержу Машеньку в отстраивании границ.

– Да и мне пора, – засобиралась полосатая. – Мне сейчас приходится гораздо чаще есть, потомство требует дополнительного питания!

На окне осталась только рыжая, которая чего-то медлила.

– Мадам, – страстно, с придыханием обратился к ней Василий. – Как вы смотрите, чтобы провести вечер вместе? Я знаю замечательную помойку у ресторана, там по вечерам такая рыба бывает!!! Даже семга попадается. Мы могли бы поужинать… А потом спеть дуэтом где-нибудь на крыше… В общем, оттянуться по полной!

– Семга… на крыше… Право, не знаю, – долгим взглядом посмотрела на него рыжая. Потом вредность взяла верх, и она мстительно мяукнула: «А мне мама не разрешает! Вот!» – и одним прыжком скрылась в подъезде.

– А счастье было так возможно! – разочарованно вздохнул Василий и почесал лапой за ухом. – Одно слово – рыжая ведьма! И о какой маме она говорила? Кого она имела в виду?

– Завтра, в шесть, на этом же месте, – раздалось из подъезда. – И не прячьтесь в кустах, приходите так.

– Мммммннннняяяяяууууу! – в восторге взвыл Василий, три раза высоко подпрыгнул, сделал сальто с переворотом и длинными скачками помчался через двор. Он чувствовал себя настоящим тигром, диким, могучим и свободным. И ничья мама не могла этому помешать!

* * *

«Кошачье мнение» развеселило всех – Женщину, Звезду, Сирень, и только сама Кошка оставалась невозмутимой. Хотя, как известно, кошки очень умеют «держать лицо» (если можно так выразиться о кошачьей мордочке).

– Прелестно, прелестно! – восторженно прошелестела Сирень. – Отстраивать границы. Держать дистанцию. Как это верно! И как подтверждается жизнью!

– Я хотела бы поделиться, – сказала Женщина. – Кошачье мнение, дистанция, независимость – это все, конечно, хорошо и, наверное, даже правильно. Но если отношения и так хромают, если связь настолько не прочная, что, того и гляди, окончательно разорвется, какая уж тут дистанция? Наоборот, нужно думать о сближении! Держать, скреплять, склеивать!

– Простите, не поняла: что именно нужно держать и склеивать? – уточнила Звезда.

– Трещину в отношениях, – объяснила Женщина. – Ведь в этом случае все зависит исключительно от женщины!

– В этом случае все зависит исключительно от ситуации, – сказала Звезда.

– А также от характера и величины трещины, – добавила Сирень.

– И вообще, всем известно: склеенное крепким не бывает и долго не живет, – безапелляционно заявила Кошка. – Лучше не тратить время и силы.

– Знаете ли, однажды я сверху довольно долго наблюдала за одной женщиной, которая потратила очень много времени и сил как раз на подобное мероприятие, – сообщила Звезда.

– И чем дело кончилось? – заинтересовалась Женщина.

– Альбатросом. Большой белой птицей, несущей Надежду.

Альбатрос и Надежда

Отношения разные бывают: одни похожи на темный лес, другие – на бескрайнее море, третьи – на теплый очаг, а эти были похожи на льдину. Огромная такая льдина, которая плывет себе по Житейскому Морю к неведомым берегам, и даже разумная жизнь на ней имеется. Вот и на этой льдине, помимо всяких мелких обитателей, жили двое: Он и Она.

Они были очень разные. Она горячая – он холодный. Она его любила искренне и безоглядно, а он как-то прохладно к этому относился. Она лед растапливает – он намораживает. Она к нему со всей своей жаркой душой, а он боится тепла, отстраняется. И чем Она горячее его любит, тем холоднее Он становится. Но все равно – плывут куда-то. Пусть не на кораблике, пусть на льдине, но зато она вон какая обширная, прочная, надежная.

Но что бывает, если в холодный стакан горячей воды налить? Правильно, лопнет стакан! Вот и Отношения не смогли долго выдерживать такой разницы температур – пошла по ним трещина. Лопнула льдина и разломилась на две части. Он даже обрадовался, сразу определил:

– Это твой ареал обитания, а это мой. Ты ко мне не ходишь, а я к тебе. Теперь каждый на своей льдине поплывет!

– Еще чего! – возмутилась Она. – Склеивать надо!

– Ну, склеивай, – пожал плечами Он и самоустранился.

Она принялась чинить и укреплять Отношения. Но, как ни старалась, трещина становилась все шире и глубже. В одном месте скрепит – в другом разрыв увеличивается. А однажды случилось совсем уж непоправимое: льдина хрустнула и разломилась окончательно. Она только успела ногу на другую часть поставить. Теперь она одной ногой была в своем ареале обитания, а другой – в его, и удерживала льдины в непосредственной близости только за счет собственной мускулатуры.