Там, где меняют законы - Юлия Латынина

* * *

Аня проснулась утром в половине десятого. Вчерашняя метель утихла, столбик термометра упал до минус десяти, и ранний пушистый снег за окном сверкал под не по-декабрьски ярким солнцем. Из-под снега к небу взбегали розовые стволы сосен, и на пятачке перед воротами охранник в камуфляже-«снежинке» окатывал из шланга сверкающий черным льдом «Мерседес».

В гостиной в камине трещали березовые полешки, и Лида в тренировочном костюме накрывала на стол.

Аня поднялась в кабинет отца и оттуда позвонила Каменецкому, но телефон у того уже был выключен. Аня перезвонила его юристу, и тот сказал, что вот они уже на Басманной и заседание вот-вот начнется.

В кабинете было чуть темнее, чем в гостиной, и фотография в квадратной рамке строго глядела на нее с телевизора. Отец со Стасом. За окном был снег и мороз, и розы Каменецкого на фоне заснеженного стекла были как с рождественской открытки.

Аня включила телевизор. По телевизору шли последние известия. В Чечне боевики взорвали милицейский пост. Президент уехал с визитом на Дальний Восток и население, собравшееся его встречать, спрашивало, не утомился ли он при перелете. Глава Минэкономразвития пообещал России быстрый экономический рост в будущем году. В компании SkyGate, подозревавшейся в перевозке контрабанды, продолжались обыски.

— И еще одна новость, — сказал ведущий, — сегодня правительство издало постановление об организации Федерального авиационного узла, в ведение которого передаются все аэропорты, находящиеся в федеральной собственности. Главой ФАУ назначен Эдуард Викторович Каменецкий.

Ане показалось, что телевизионный экран распался на цветные точки. Точки кружились и прыгали, и когда они вновь собрались, на экране было лицо главы авиакомитета Зварковича. Министр Зваркович говорил что-то о наведении порядка в авиационном деле.

Аня взяла телефон и позвонила Эдуарду Каменецкому. Телефон прозвонил два раза, а потом звонок отбили. Аня перезвонила снова, но мобильный был уже выключен. Тогда Аня набрала телефон Стаса.

Трубку немедленно взяли.

— Ало, — сказала Аня, — Станислав Андреевич?

— Я тебя слушаю.

— Это вы заплатили Зварковичу за назначение Каменецкого?

— Да, — ответил Стас.

Аня бережно положила мобильник на место.

Вот так. Какая она дура.

Она думала, что девятнадцатилетняя девочка сможет обыграть всех этих людей в игру, в которую они играют с 92-го года, хотя все они играли краплеными картами, а у многих в рукаве вместо лишнего туза был припрятан лишний ствол.

Прошла всего неделя с тех пор, как она оказалась дома.

Ее отец хотел кинуть Стаса и был убит.

Дима Мережко хотел кинуть Стаса и был убит.

А Эдуард Каменецкий, который казался таким уверенным, таким спокойным, таким надежным, совсем как отец, — Каменецкий кинул ее. По приказу Стаса. И остался жив.

Действительно. Эдуард Каменецкий был таким же надежным человеком, как и ее отец.

Аня нажала на громкую связь и распорядилась:

— Мне нужна машина. Я еду в офис.

* * *

Спустя час «Мерседес» Ани остановился напротив дверей ее бывшей компании. Офис по-прежнему охранялся, как дворец Хусейна накануне атаки американских десантников, только на этот раз защитники офиса были в серо-белом камуфляже с надписью ЧОП «Надежда». Это был тот самый ЧОП, который сторожил офис «Росско».

Кроме серо-белого камуфляжа, в наличии имелись: автобус с наглухо занавешенными окнами, «Мерседес» с антеннами спецсвязи, и две пожарных машины со скрученными хоботами шлангов. Судя по всему, в автобусе сидел тот самый спецназ ФСБ, который потрошил офис Васи Никитина.

Несколько ментов из соседнего отделения милиции поглядывали на автобус с явной опаской.

Ане было интересно посмотреть, как Стас будет брать офис, — несмотря на «Мерседес» со спецсвязью, спецназ ФСБ и пожарные машины. Что Стас выиграет суд, она не сомневалась. Ведь Каменецкий контролирует сорок миллионов кредиторской задолженности компании, а Стас контролирует Каменецкого.

Ни один из телефонов — ни Каменецкого, ни Защеки — больше не отзывался. На улице потихоньку вечерело.

Вспыхивал и гас красный глаз светофора, и по его команде машины карабкались мимо особняка в снежной московской пробке — то слева направа, то вперед и назад. Редкие в этот час прохожие поспешали по своим делам, оскальзываясь в снегу и с недоумением оглядываясь на пожарных: беда, что ли?

За машиной Ани следили. Один из серо-белых охранников, повернувшись к ней лицом, демонстративно говорил по рации, и сразу после этого доселе недвижный автобус задергался, заурчал, переполз через сугроб и стал бампер в бампер к машине Ани. Фары его налились злобным желтым светом, и автобус отчаянно засигналил.

— Проедь вперед, — сказала Аня водителю.

Водитель повиновался, и в этот момент в ворота особняка проехала черная «Ауди». Наверное, на ней ехал Кутятин или Защека.

Через пятнадцать минут за «Ауди» приехал «Мерседес» с машиной сопровождения. Этих в офис не пустили. Наверное, это был Каменецкий. Судя по его приезду, суд он выиграл.

Потом откуда-то с набережной послышалось завывание милицейской сирены, и к особняку подлетел автобус. Из него повыскакивали люди в форме и с собаками.

— Всем очистить помещение! — заорал один из них. — Получен сигнал, что в здании бомба!

Другой собровец заскочил в пожарную машину.

— Быстро! Быстро! — орал он, — сейчас взорвется!

Водителя машины выкинули наружу, двое собровцев подхватили шланг, и ледяная вода хлынула за шиворот растерявшихся защитников особняка.

Нападающие построились германской «свиньей», прикрылись щитами и мгновенно прорвались к дверям. На площадь въехала еще одна пожарная машина, с круглой корзиной, набитой людьми. Корзина поднялась до окон второго этажа, и люди посыпались вниз.

Спустя пятнадцать минут все было кончено. Защитников крепости вышвырнули вон. В окне второго этажа показался Алексей Защека. Он уселся на подоконнике и принялся звать на помощь.

Новые охранники растворили ворота особняка, и черный «Мерседес», доселе безучастно наблюдавший за схваткой, заехал внутрь.

Аня подождала еще минут десять, подумала и велела водителю ехать за ним. Машина ее простояла у ворот минут десять, а потом ее неожиданно пропустили.

В вестибюле валялся поломанный фикус. С кабинета на втором этаже свинчивали табличку с ее именем. По коридору двое ментов с серьезными глазами экскортировали Защеку.

Перед Аней с поклоном отворили дверь ее кабинета — ее собственного кабинета. Аня вошла, ожидая увидеть там Каменецкого.

В середине кабинета, усевшись на тяжелый стол красного дерева и по-мальчишечьи болтая ногами, сидел Вася Никитин, в мятых брюках и ослепительно белой рубашке.