Где живет счастье - Джоджо Мойес

– А кто моя самая красивая девочка? – Виви снова поднялась на холм, и тут Сюзанна неожиданно заплакала. Виви взяла девочку на руки и закружила. Щечки ребенка раскраснелись от ветра. – Кто моя самая красивая девочка?

– Конечно она.

Резко обернувшись, Виви обнаружила у себя за спиной Дугласа и покраснела.

– Извини, – пролепетала она. – Я не знала… Я не знала, что ты здесь.

– Не надо извиняться. – Дуглас поднял от холода воротник твидовой куртки, его уставшие глаза были обведены красными кругами. Он подошел поближе, поправил вязаный чепчик Сюзанны. – Она в порядке?

– В полном порядке, – просияла Виви. – Очень здоровенькая. Кушает все подряд. Да, моя сладенькая? – (Малышка протянула пухлую ручку и схватила Виви за длинный золотистый локон, выбившийся из-под шляпки.) – У нее все отлично. Честное слово!

– Прости, – сказал Дуглас. – Я ей совсем не уделял внимания. Вам обеим.

Виви снова покраснела:

– Тебе не за что… не за что просить прощения.

– Спасибо, – тихо произнес Дуглас и бросил взгляд в сторону лужайки, которую уже потихоньку начали приводить в порядок. – За все, что ты делаешь. Спасибо.

– О Дуглас… – Виви не знала, что сказать.

Он положил куртку на землю, и какое-то время они сидели молча. Дуглас смотрел на лужайку, на малышку, которая, уютно устроившись на коленях у Виви, неловкими пальчиками хватала травинки.

– Можно мне ее взять?

Виви отдала ему ребенка. Дуглас выглядел уже более спокойным, заметила она. Словно решил наконец выйти из добровольного заточения.

– Я не перестаю думать о том, что это моя вина, – начал он. – Быть может, если бы я был более внимательным мужем… Если бы она осталась здесь, ничего бы этого не…

– Нет, Дуглас. – Голос Виви прозвучал неожиданно резко. – Тут ты ничего не мог сделать. Ничегошеньки. – (Он уныло потупился.) – Дуглас, ты потерял ее уже давным-давно. Задолго до того, как она умерла. Ты должен знать.

– Знаю.

– И самое плохое, что ты можешь сделать, – превратить ее трагедию в свою собственную. – Виви сама удивилась своей горячности. В последнее время это давалось ей гораздо легче, подобная убедительность. Поддерживать Дугласа было для нее удовольствием. Достав из кармана погремушку, Виви добавила: – Ты нужен Сюзанне. Ты должен быть веселым. Ради нее. Чтобы показать ей, каким чудесным папочкой можешь стать. – (Дуглас презрительно фыркнул.) – И не смейся, пожалуйста. Ты единственный отец, которого она знает, и она тебя безумно любит.

Дуглас осторожно покосился на Виви:

– Нет, это она тебя безумно любит.

Виви зарделась от удовольствия:

– Я обожаю Сюзанну. Ее невозможно не любить.

Они следили за сухопарой фигурой Розмари, которая лавировала между оставшимися кипами с барахлом на лужайке, с военной четкостью отдавая распоряжения. Она махнула рукой в сторону костра, который разожгли невдалеке. Столб дыма словно служил неопровержимым доказательством того, что Афина уже больше не является официальной владелицей этого дома. И когда серый дым стал гуще, Виви почувствовала, как рука Дугласа осторожно подползла по траве к ее руке, и в ответ ободряюще сжала его ладонь.

– И что теперь с ней будет? – спросила Виви.

Посмотрев на сидевшее между ними дитя, Дуглас тяжело вздохнул:

– Без понятия. Но одному мне с ней точно не справиться.

– Да, не справиться.

И тут у Виви в груди что-то шевельнулось, некий намек на уверенность, доселе ей неведомую. Ощущение своей незаменимости, возникшее, наверное, впервые в жизни.

– Я останусь здесь, – сказала Виви. – На столько, на сколько потребуется.

И тогда он посмотрел на Виви так, словно его глаза – слишком умудренные жизнью для такого молодого человека – видели ее впервые. Он перевел взгляд на их сплетенные пальцы, едва заметно покачал головой с таким видом, будто что-то упустил и теперь корил себя за это. По крайней мере, Виви именно так нравилось вспоминать этот момент.

У нее перехватило дыхание, когда Дуглас погладил ее по щеке свободной рукой, как гладил до того щечку Сюзанны. Виви накрыла его ладонь своей рукой и улыбнулась милой, доброй улыбкой, точно пытаясь исключительно силой воли передать ему немного мужества. Поэтому, когда их губы встретились, это не стало для Виви сюрпризом. Да-да, не стало сюрпризом, несмотря на незаживающую рану в душе.

– Дорогой, – сказала Виви с той решимостью, с той уверенностью, которой способна наградить преданность в любви.

У Виви все запело внутри, когда он сжал ее в объятиях, говоривших о чувстве не менее сильном, чем у Виви. Конечно, немного не похоже на сказку, но зато реально, а потому так же значительно.

Я останусь здесь.