Куколка - Джон Фаулз

Следует учесть, что отсутствие сведений со временем превращается в доказательство: с того самого мрачного майского дня об его сиятельстве ни слуху ни духу, как нет подтвержденья тому, что они сели на корабль и нынче обосновались за границей. Можно предположить, что тайком они отправились не из Бидефорда иль Барнстапла, но иного порта, где мы не справлялись, и ныне точно так же сохраняют инкогнито. Тогда почему ж не взять слугу? Ежели нет фактов, следует опираться на допущенья. Увы, допущенье, что его сиятельство пребывают за рубежом, безосновательно. Как Вашей светлости известно, я снесся с нашими заморскими представителями и посланниками, однако никто из них не дал обнадеживающего ответа.

Ежели будет позволено, теперь я, подчиняясь воле Вашей светлости, исполню горестную обязанность в предположенье того, что привело его сиятельство к печальному злосчастному концу. Я б хотел поверить в злодейское убийство, совершенное кем-то из спутников иль неведомым лиходеем, но к тому нет никаких доказательств, об чем Вашей светлости хорошо известно. В обоих случаях Терлоу встал бы на защиту хозяина. Horresco referens {165}, но иного не остается: Его сиятельство добровольно ушли из жизни, а Терлоу, как всегда, последовал по их стопам.

Нет нужды говорить об прошлом его сиятельства, лучше всякого известном Вашей светлости, ибо не раз оно вызывало отеческое порицанье и доставляло огорченье родительской душе, однако ж я полагаю, что именно в нем скрыто главное объясненье апрельских событий. Я подразумеваю не только научные изысканья последних лет, сопровождавшиеся упорным непослушаньем отцовской воле, но тот глубокий дух противоречья, что вел и даже понуждал его сиятельство к подобным занятьям.

В истории немало примеров того, что из благоразумного мира похвальной и полезной пытливости этакие исследованья уводят в мрачные лабиринты Химеры, к материям кощунственным и однозначно запретным для смертных. Полагаю, именно так и случилось с его сиятельством. Злонамеренно пытаясь проникнуть в некую мрачную тайну бытия, они, как нередко случается, от невозможности осуществить свой грандиозный замысел потеряли голову. Не хочу сказать, что версия событий, полученная Джонсом, заслуживает безоговорочного доверья, но, пожалуй, она ближе к истине, нежели та, что услышал я. Не утверждаю, что Ли сознательно лгала, но, видимо, каким-то способом ее заставили поверить в нечто, совершенно обратное происходившему. Ваша светлость спросит, что ж сие за способ, но ответа я не имею и лишь выражу уверенность в том, что его сиятельство, подметив природную податливость девицы, решили сделать ее инструментом для достижения собственных целей.

Нет сомнений и в главном направленье сего грандиозного замысла. Не стану утомлять Вашу светлость многочисленными примерами из прошлого его сиятельство, свидетельствующими об некоем извращенном принципе отвергать все, во что благоразумье и сыновний долг повелевают верить, да и не только верить, но что всякому осчастливленному высоким происхожденьем надлежит всемерно поддерживать и укреплять. Случалось, из уст его сиятельства слышали мненья, оскорбительные для божественной мудрости и ее земного отраженья, то бишь прозорливости в делах гражданских и политических, насущной для наилучшего управленья сим миром. Вероятно, почтенье к знатному родителю удерживало его сиятельство от подобных высказываний в их присутствии. В иных же оказиях, чему я был свидетелем, дамы провозглашали его сиятельство насмешником, а джентльмены считали всего лишь фасонистым циником, кто больше озабочен впечатленьем, производимым на светское общество, нежели своей бессмертной душой. Даже самые догадливые порицатели взглядов молодого джентльмена приписывали их его положенью младшего сына и вполне объяснимой затаенной обиде.

Недавно в Лондоне я виделся с сэром Ричардом Молтоном и полагаю уместным повторить его слова по поводу отмены «Закона о колдовстве»: пусть ведьмы числятся сгинувшими, их место займут дерзкие философствующие вольнодумцы, коих у нас достанет. В Лондоне, Ваша светлость, немало тех, кто не таясь верит лишь в наслажденье беспутством, кому нет дела до Веры, Короля и Конституции и кто ради тепленького местечка иль особого благоволенья готов обратиться в магометанство. Однако не о них, рабах нынешней пагубной моды, говорил сэр Ричард. Nos haec novimus esse nihil {165}, ибо есть иные, гораздо хуже тех, кто открыто себя декларирует. Скрывая свои истинные убежденья, они воздействуют на жизнь государства, а самые изощренные, как его сиятельство, притворяются вышеозначенными рабами моды. Хитрые лисы, под маской внешней наглости они прячут свои истинные устремленья, свое подлинное черное ренегатство.

С год назад я имел случай спросить его сиятельство об сути их изысканий, и в ответ они как бы угрюмо пошутили: мол, из гада создаю человека, а дурака превращаю в философа. Изволите посягать на божественную прерогативу, заметил я, на что его сиятельство возразили: отнюдь, ибо жизнь доказала, как легко обратить человеков в гадов, а философов в дураков, и стало быть, речь может идти лишь о посягательстве на дьявольскую прерогативу. Ныне, Ваша светлость, мне кажется, что в их реплике таилось некое признанье, да вот жаль, на том разговор наш оборвался. Воистину, его сиятельство абсолютно все — происхожденье, общество, правительство, юстицию — подвергали сомненью, точно в ином более совершенном мире их нынешнее положенье сочли бы греховным и порочным. Однако ж им недоставало отваги (или хватало смекалки) открыто об том не говорить.

Полагаю, слабость иль страх в конечном счете и довели до апрельских событий. Доказывая необходимость того, на что сами не дерзнули (говоря попросту, перевернуть мир с ног на голову), его сиятельство напяливают маску бунтарской веры на особу простодушную, легковерную, да в придачу шлюху. Пускаться в этакое плаванье на столь утлом суденышке выглядит безумием, ежели только сию особу не зафрахтовали единственно для опыта: нельзя ль блудницу превратить в исступленного верователя, кто послужит тайным целям, неприемлемым для всякого мыслящего человека? Нам предлагают судить об личности не по званью иль происхожденью, но по ее сути и факту самого бытия. Идея в русле Французских Пророков: все равны. Такие, как Ли, умеют опасное убежденье простелить религиозной подкладкой, хотя на деле они — взбесившаяся чернь, мечтающая все порушить, в том числе священный устав наследования. Их воля — от нации не осталось бы камня на камне. Вряд ли вера Пророков хоть сколько интересовала его сиятельство, но вот иные замыслы находили в них отклик.

Сие печальное предвестье, Ваша светлость, подводит нас к выводу: в устремленье разрушить мир, что их породил и дал все, даже средства, позволявшие преследовать этакую цель, его сиятельство разрушили себя. Fiat experimentum in corpore vili {165}, и в том опыте они себе навредили, подорвались на собственной петарде. Судя по тому, что мы узнали, еще задолго до окончанья путешествия его сиятельство терзались тайными сомненьями во всей затее и дурными предчувствиями. Могли ль они не сознавать, что соисканье ученой степени променяли на заурядное жульничество, какое устроили в Стоунхендже? Мы не ведаем, посредством чего был запален небесный свет и явлены две фигуры, кощунственно изображавшие Вседержителя и Сына Его. Не сомневаюсь, что в кромлехе его сиятельство задержались для того, чтоб расплатиться с наемными лицедеями и прибрать следы фокусничества. Нечто подобное происходило и в пещере, хоть об том мы судим лишь через показанья Ли, кои являют собой скорее безумный вымысел, нежели достоверный факт; полагаю, свидетельница подверглась злонамеренному воздействию посредством одурманивающего зелья либо черной магии.