Неизвестность - Алексей Слаповский

– Знала. Но это уже не любовь, это уже другое что-то.

– Все равно, неприятно. А мне легче, я никого не любила. Рассказывают, в кино показывают, в книгах читала, все понимаю, а сама – нет. Даже комплексы были, это же неправильно. А потом подруга одна, психолог, объяснила – то, что этим словом называется, бывает очень редко. И неизвестно, насколько оно нужно. Так что, оказывается, я супернормальная.

Теплый вечер, приятный хмель, разговор про жизнь без надрыва и жалоб, – нам не хотелось уходить.

Меж тем официантки уже собирали со столов скатерти, подставки с салфетками, пепельницы.

– Уже закрываетесь? – спросил я.

– Мы до одиннадцати.

– Жаль, – сказала Вера.

Именно она сказала, не я.

– Можно ко мне, – сказал я. – У меня семья на даче, я один. Очень расставаться не хочется. А потом вызову тебе такси.

– Это далеко?

– Совсем рядом!

Через полчаса мы были у меня дома, я достал из тайника литровую бутылку виски, из холодильника сыр, колбасу, помидоры, огурцы.

– Кто бы меня видел, – сказала Вера. – Сижу в квартире постороннего мужика, закусываю виски помидорами.

– Не твой формат?

– Абсолютно. Мне вот интересно, почему она была такая безжалостная, твоя Вера? Ну, не любила, понятно. Но могла бы хоть раз сексом тебя угостить. На бедность, вроде того. Извини. Не обиделся?

– Нет, хорошо сказала – на бедность. Да, вот такая она была, только по любви.

– Нам, нормальным, легче. У нас и без любви можно, было бы желание. Но ты не представляешь, как непросто найти человека для отношений. Что имею в виду: я всю неделю в работе, мне хорошо, мне отлично. Но в выходные я одна, и это грузит. Сыну говорю, что иду на встречу с кем-нибудь, ну, как бы с каким-то мужчиной, а сама то на выставку, то просто гуляю. И вы ведь сволочи все. Если мужчине от тридцати до сорока пяти, я же для него уже не вариант. Им давай от двадцати до двадцати пяти. Понимаешь?

– Они ничего не понимают в настоящих женщинах. Ты красивая, стройная, умная.

– И что? Все думают, что я хочу опять замуж! И боятся.

Я почти не пьянел. И что-то предчувствовал.

И не зря.

– Я ведь знаю, о чем ты думаешь, – сказала Вера.

– Расскажи.

– Ты думаешь: вот, с той у меня даже секса не получилось, а с этой – вдруг получится? И будет как бы компенсация.

– Честно? Даже в мыслях не было. Ты мне просто нравишься. Сама по себе. Согласись, у нас с тобой какой-то особенный случай.

– У тебя – да, встретил женщину, похожую на первую любовь. А у меня что особенного? Хотя, да, тоже не каждый день вот так… Настроение у нас совпало, вот и все.

– Еще как совпало!

– А тебе сколько? Сорок шесть – сорок семь?

– Примериваешься? Если за пятьдесят, то будет стыдно, что с таким связалась?

– Еще не связалась. А что, за пятьдесят?

– Не за. Ровно.

– Неплохо выглядишь. Давай вот что. Я еще хочу выпить – повело меня сегодня. Но я еще хочу секса. Очень. Лови момент, у меня это бывает редко. Ну – чтобы прямо невтерпеж. Поэтому давай это быстро сделаем, а потом напьемся.

– Отличная идея.

– Тогда я в душ. Полотенце чистое дашь?

Все вышло на удивление спокойно, легко и даже, можно сказать, деловито. Но ведь и деловитость может быть приятной, когда увлечешься.

– Знаешь, я почему-то сразу поняла, что с тобой будет хорошо, – сказала Вера.

– Это ты из вежливости?

– Дурак. Мог бы тем же ответить.

– Тем же не могу. Наоборот, не ожидал, что будет так хорошо.

– Хам.

После этого мы напились. И опять набросились друг на друга. Предполагаю, что это было очень здорово. Но не помню.

Проснувшись, я понял, что сорвался и без продолжения не смогу.

И продолжил.

Когда Вера вышла из спальни, я сидел в кухне свежий, поправившийся, выбритый, пахнущий одеколоном. Пил кофе и понемногу – виски.

– Кошмар, – сказала она. – Уже десять!

– С утра выпил – весь день свободен, – ответил я народной мудростью.

– Тоже верно.

Она позвонила Димчику и сказала, что переночевала у подруги рядом с «Экспоцентром». И уже работает. Потом позвонила на работу и сказала, что приболела.

Потом долго принимала душ, приводила себя в порядок. И присоединилась ко мне. Сама налила и выпила. Сказала укоризненно, но по-дружески:

– Сгубил ты меня. Года два я так не улетала.

– Проблемы с алкоголем?

– Бывают. У тебя, я вижу, тоже.

– Увы.

– Ну, значит, и это сошлось.

Это было в пятницу.

Мы провели вместе три дня. Дважды я ходил за добавкой, мы что-то вместе готовили, выпивали, разговаривали. Устав, засыпали. Без попыток нежности и ласк.

В субботу днем она рухнула на постель, сказав:

– Меня до завтра не трогать.

Я сидел в одиночестве до вечера, представляя, как я все это буду вспоминать. Звонила Ирина, я не отвечал. И маме не отвечал. Позвонила Аня, я не мог ей не ответить.

– Ты опять? – спросила она.

– Да, Анечка, немного.

– Мама спрашивает, помощь нужна?

– Нет, я сам.

– Она говорит, если в понедельник не приедешь, будет принимать меры.

– Хорошо. Я приеду.

– Тебе лечиться снова надо.

– Я знаю.

Потом я уснул.

Утром Веры не было.

Я отлеживался до вечера, вызвал такси, поехал на дачу.

– С кем это ты был? – спросила Ирина.

– Ни с кем, один.

– Да?

– А что?

– Да ничего.

Выждав несколько дней, я позвонил Вере.

Она ответила голосом бодрым, занятым, слышались какие-то шумы и голоса.

– Увидеться бы, – сказал я.

– Позвони в конце недели, ладно?

Я позвонил в конце недели.

Договорились встретиться в той же «Шоколаднице».

– Давай сразу все определим, – сказала Вера. – У нас было с тобой приключение. И не больше того. Согласен?

– Нет. Хочу тебя видеть.

– Перестань. Ты женат, у меня взрослый сын.

– Чему это мешает?

– Всему. Ты странный, Виктор. Мало тебе одной женщины, которая тебя не полюбила, еще одна нужна? Ты мазохист, что ли?