Пока еще здесь - Лара Вапняр

Выходило беспомощно. Вадик испытывал к нему брезгливую жалость. И еще злость, главным образом потому, что “В ожидании чуда” была его любимой песней, и пение Сергея убивало ее. Он заметил, что из бардачка торчит палец кожаной перчатки Сергея, и ему захотелось выдернуть ее и запихнуть другу в рот.

Поначалу он не слишком торопился добраться до дома, но теперь не мог дождаться, когда они уже доедут. Вика тоже явно не могла дождаться. Она выскочила на порог, как только услышала шум мотора, и побежала босиком по дорожке, оставляя следы на тонком слое свежего снега. Ее объятия были крепкими и душными, и где-то даже неловкими. Вадик с трудом высвободился. Но надо отдать должное, выглядела она прекрасно. Эти облегающие джинсы и еще более облегающий свитер, короткие кудрявые волосы на новый модный манер.

– Вика, выглядишь потрясающе, – сказал Вадик.

– Это все зубы, – ответила она, насупившись. – Видишь, я наконец исправила зубы!

Вадик совершенно не понимал, о чем она говорит.

– У меня в институте были кривые зубы, неужели не помнишь?

И тут он вспомнил. Она обычно улыбалась, не разжимая рта, и прикрывала его рукой, когда смеялась. Когда Вадик впервые увидел ее на институтской вечеринке, подумал, что она прикрывает рот от стеснения. Эта привычка стала ему особенно мила, когда позднее он убедился, что Вика ничуть не была стеснительной.

Вика повела Вадика наверх показать дом. Он заметил только, что мебель была коричневой, а стены желтыми.

– Мы отдадим тебе этот велотренажер, – сказала Вика, указывая на здоровенный снаряд в углу спальни. – Он вообще новый. Я подарила его Сергею на день рождения, но он его, кажется, ненавидит.

Вика показала Вадику его комнату. Потом повела знакомить с Эриком – четырехлетним мальчуганом, маленьким, надутым, похожим на упитанную версию Сергея. Он сидел на полу в своей крохотной комнатке, держа в руках приставку “Гейм бой”. Он так рьяно жал на кнопки, словно от этого зависела его жизнь.

– Привет, – поздоровался Вадик.

Эрик поглядел на него и произнес: “Здравствуй”.

Вадику не пришло в голову привезти Эрику подарок – игрушку или что-то еще, – и теперь ему было неудобно. Он не представлял, как разговаривают с детьми.

– Так что, Эрик, – спросил он, – что ты любишь делать?

– Я люблю убивать, – ответил Эрик и снова принялся жать на кнопки.

Остаток утра и часть дня они провели на их просторной кухне, из окна которой вдали виднелись детская площадка и кладбище.

– Нам сказали, что из дома вид на парк, – пояснил Сергей. – Дело было летом, поэтому могил за густыми деревьями не было видно…

Вика оборвала его.

– Зато мы можем отпустить Эрика одного гулять через дорогу, потому что его видно из окна.

Вадик представил маленького печального Эрика на безлюдной площадке, как он качается на качелях, глядящих на могилы. И тут опомнился, что надо же похвалить дом.

– Да, это был правильный выбор, – не очень уверенно произнес Сергей.

Вика поведала ему, что умерла бабушка Сергея, и отец Сергея продал ее квартиру и отправил им деньги для первого взноса. Теперь они каждый месяц мучительно выплачивают огромные суммы по кредиту, но все же покупка дома была правильным решением. Потому что здесь так заведено, добавил Сергей. Все их знакомые это говорили. Какое-то время снимаешь квартиры в тех частях Бруклина, где подешевле, а потом покупаешь дом в пригороде или на Стейтен-Айленде. Потом продаешь его и покупаешь дом побольше и получше, потом стареешь и отдаешь его детям, а сам удаляешься в дом для престарелых. В голосе Сергея звучали одновременно ненависть и обреченность, отчего Вадику стало неуютно и даже немного жутковато. Он попытался вообразить довольного жизнью Эрика, уже взрослого мужчину, везущего своих родителей в дом для престарелых, чтобы наконец-то заселиться в их дом.

Вадик пару раз пытался увести разговор с темы недвижимости. В мейлах Сергей всегда расспрашивал об их университетских друзьях, и теперь Вадик начал было рассказывать, что Марик все еще трудится над диссертацией по генеалогии, а вот Алина свою забросила и занялась разработкой компьютерной игры по Набокову, а Кузмин – помнишь этого кретина – запустил какой-то бизнес с Абрамовичем. Слыхал же про Абрамовича? Тот парень, у которого пол-Европы в кармане, включая футбольный клуб “Челси”. Но тут Вика наступила ему на ногу и покачала головой. Видимо, она считала, что эти истории расстраивают Сергея. “Он слишком скучает по нашей прежней жизни”, – призналась она Вадику, показывая дом. Она переключилась на планы Вадика, но тут уж он впал в панику. Он не знал, хочет ли пойти учиться. Не знал, хочет ли жениться. Не знал, хочется ли навсегда остаться в Штатах. Он просто хотел какое-то время пожить жизнью американца, что бы это ни значило. Он не смог объяснить этого Вике. Даже Сергей, похоже, не понял, о чем он.

Они пили водку и закусывали ветчиной, колбасами, маринованными огурцами и салатами, купленными Сергеем в единственном на Стейтен-Айленде русском магазине под названием MyEurope. Свекольный, морковный, баклажанный, грибной, сырный, селедочный салаты. И наконец, капустный под чудным названием “Изольда”. По поводу “Изольды” случилась небольшая перебранка. Стало ясно, что Вика отдельно напомнила Сергею внимательно проверить сроки годности, но он забыл.

– Смотри, все остальные салаты до 19 числа, а этот – до 16-го. Которое было вчера!

Вадик вызвался съесть “Изольду”, утверждая, что у него луженый желудок.

В какой-то момент на кухне нарисовался Эрик и потребовал питания.

– Чего тебе дать, дружок? – спросил Сергей.

Эрик отказался от салатов, но взял с тарелки пару кусков колбасы и сжал в кулаке. Вика забрала у него колбасу, положила на хлеб, потом достала из холодильника огурец и лист салата, положила все это на тарелку, вручила Эрику и отправила его смотреть телевизор в гостиной. Теперь их разговор перемежался воплями и писком мультяшных персонажей, которые периодически сменялись счастливыми детскими голосами, восхваляющими какую-нибудь марку готовых завтраков или соков. Потом у Эрика заболел живот. Вика забрала его наверх, пообещав скоро вернуться.

Вадик схватил Сергея за рукав и взмолился: “Серега, прошу тебя, отведи меня до метро или еще чего. Я тут умираю. Мне надо в город!”

Сергей посмотрел на часы, потом прислушался к приглушенным голосам, доносившимся сверху.

– Здесь нет метро. А паром далеко. Я провожу тебя до автобуса, он идет прямиком в мидтаун.

Билеты были наверху, но Сергей не хотел рисковать, поэтому взял банку с четвертаками, отсчитал ровно столько – сорок штук – сколько надо на поездку туда и обратно, и отдал Вадику. Вадику нравилось ощущать тяжесть монет в кармане, как будто он собирался совершить что-то противозаконное. Сбежать с ворованным золотом.