Внучка, Жук и Марианна - Татьяна Батенева

Жук в ожидании обеда тоже обдумывал невеселые перспективы.

— Ну, как дела, Жучка? — хрипло поинтересовался выползший из зарослей крапивы Васька. — Бабушка того, в ящик сыграла? Вас с Манькой теперь, поди, на улицу вышвырнут?

Васька крепко потянулся всем своим жилистым телом, потер изувеченную морду, небрежно почесал единственное ухо.

Жук приуныл. От этого подонка так просто не отделаешься. Васька был самый главный среди окрестных котов, а возможно, и самый главный в поселке. Бесстрашный, злой, весь изрезанный и разорванный в бесконечных драках, он жил сам по себе, брал все, что хотел, без спроса. Украсть зазевавшуюся курицу или придушить злобную городскую собачонку, начинавшую наводить свои порядки «среди пейзан», ему было раз плюнуть. Местные кошки столбенели перед ним, как деревенские дурочки перед киноартистом, поэтому среди поселковых котят было подозрительно много одинаковых с лица серо-полосатых прогонистых хулиганов.

Но Жук боялся и ненавидел Ваську не за длинные смертельно опасные когти и не за имидж беспредельщика. Васька помыкал им, поскольку знал тайну.

— Пожрать нету? — равнодушно спросил Васька. — А то вчера занят был, ничего не припас.

— Да, есть, есть, — слишком суетливо замахал хвостом Жук. Он залез под сарай, носом вытолкал миску со вчерашними объедками.

Васька подозрительно осмотрел остатки, лапой выудил почти целую котлету и одним махом проглотил ее. Закусил сыром и брезгливо вывалил остальное на землю.

— Ну ладно, Жучка, я пока посплю. А ты покарауль, а то тут пацаны с Первомайской привязались, всю ночь пришлось отмахиваться. — Васька плюхнулся на землю в тени от будки и тут же захрапел.

Только сейчас Жук заметил на его боку свежую рваную рану, впрочем уже грамотно зализанную.

«Вот еще не было печали, — подумал Жук. — Теперь, пока не выспится, сиди тут как привязанный». У него были планы пробежаться до станции, пообщаться с компанией на привокзальной площади — там всегда знали все свежие новости и сплетни. Но ослушаться Васьки Жук не смел.

Когда Дедушка подобрал его на речке, обратив внимание на прибитый к берегу мешок, в котором кто-то поскуливал, Жуку было две недели от роду. Добрый интеллигентный Дедушка принес его домой, отогрел и выкормил, как родного. Единственное, в чем он промахнулся, было определение пола щенка и, соответственно, выбор клички.

Дедушка и Бабушка долго разглядывали найденыша, переворачивая его на спину, что он воспринимал как веселую игру, и вынесли вердикт: сучка, девочка. Назвали девочку, не мудрствуя лукаво, Жучкой, и под этим именем щенок прожил полгода. Пока не стало совершенно очевидно, что Жучка никакая не Жучка. Сконфуженный Дедушка загоревал, но Бабушка утешила его и сказала, что ничего страшного, пусть будет не Жучка, а Жук, тем более что основная масть пса — черная.

Жук воспринял бы переименование спокойно, если бы не бродячий кот Василий, тогда еще совсем молодой и веселый. Он так потешался над бедным новоиспеченным Жуком, что тому пришлось отстаивать свою честь в бою. В нем он, увы, не преуспел, получил несколько глубоких царапин на носу и потерял кусок шкуры. После чего Васька предложил мировую, и Жуку пришлось стерпеть. Но с тех самых пор кот не упускал возможности посмеяться над поверженным Жуком, называя его Жучкой и время от времени взыскивая контрибуцию.

Конечно, Жук мог бы отомстить подлецу Ваське. Он ведь тоже знал всю подноготную брутального красавца от старой кошки Матвевны, теперь уже покойной. Ваську когда-то привезли котенком дачники — интеллигентная московская дама с толстым мужем и таким же толстым сыночком Виталиком. Котенка купили за большие деньги в каком-то клубе (это место Жуку было не совсем понятно, в их поселковом клубе котятами не торговали, да и вообще непонятно было, зачем ими торговать — их и так в поселке было как собак нерезаных) специально для Виталика.