Ответ на письмо Хельги - Бергсвейн Биргиссон

Да, так на чём я остановился? Я говорил о времени случки. В то время Хатльгрим много путешествовал по стране, занимаясь объездом лошадей; у тебя было много работы на ферме, и я был рядом и помогал тебе всем, чем мог — и руками, и ногами, если можно позволить себе такую шутку в старости. Что же, «путь в Стейнастадир был совсем недолгим»^[34], как говорится в старом стишке о Гауке Трандильссоне. Это был год, когда я сделал замечание советнику фермы, написав ему в письме, что он должен пересмотреть свои критерии оценки овец, потому что баран Ингяльда с Холма был абсолютно непригоден для обслуживания овец.

Весной на Песчаном Берегу организовали выставку баранов. Над горами играли ярко-жёлтые лучи солнечного света, и во фьорд дул тёплый западный ветер. Я надел рубашку и полосатую куртку, усадил прочёсанного Кута в кузов Лэнд-Ровера, закурил «Коммандер» и поехал, безусловно с надеждой на успех. Кут был великолепным бараном, самым лучшим из тех, которые у меня когда-либо были, ты знаешь это, Хельга, мы с тобой, конечно же, часто пускали его к овцам. В этом деле мы оба были на высоте: и я, и Кут. Я купил его на юге, на ферме Проток, он был отпрыском лучшего немецкого барана, и, кроме того, в его родословной была порода Ледниковой Долины. У него были короткие рога и широкая морда, достаточно полный круп; ноги были толстыми до самой пяточной кости и с перевёрнутым U-образным изгибом сверху, поэтому Кут крепко держался на ногах. Грудная клетка была хорошей формы, грудь мускулистая и широкая, и поэтому колени не соприкасались при ходьбе — этим Кут отличался от баранов Ингяльда с Холма. Шерсть Кута была волнистой, но не грубой, с завитками на кончиках и толстым подшёрстком. У него были тёмные и живые глаза. Он весил сто килограммов. На Песчаном Берегу собралось множество народа, и всем было о чём поговорить на площадке перед клубом. Люди пришли на выставку из глубинок Фьордов и с востока, из Междуречья. Они беседовали о погоде, диарее у овец, повестке дня Прогрессивной партии, о Соединенных Штатах и военной оккупации. Сморкались. Нюхали табак. В воздухе мелькнула пара бутылок, и братья Стейнар и Браги, хозяева ферм с Песчаного Берега, прочли висы гениального поэта Кристьяуна Оуласона^[35]; они читали восхитительно, их речь текла легко и плавно, как звуки музыки: