Приключения Пиноккио - Карло Коллоди

– Добрый день, Пиноккио, – сказала Лиса и вежливо поклонилась.

– Откуда ты знаешь, как меня зовут? – спросил Пиноккио.

– Я хорошо знаю твоего отца.

– Где ты его видела?

– Я его видела вчера, он стоял возле своего дома.

– А что он делал?

– Он был в одной рубашке и дрожал от холода.

– Бедный отец! Ничего, отныне он, слава богу, не будет больше дрожать от холода.

– Почему?

– Потому что я стал важной персоной.

– Ты – важной персоной? – насмешливо переспросила Лиса и громко захихикала.

Ухмыльнулся и Кот. А для того, чтобы это осталось незамеченным, он передней лапой погладил усы.

– Тут нечего смеяться! – рассердился Пиноккио. – Мне жаль, что вам придётся издохнуть от зависти, но вот здесь, если вы что-нибудь смыслите в этих делах, пять великолепных золотых монет.

И он вынул монеты, подаренные ему хозяином кукольного театра.

Услышав сладостный звон золота. Лиса невольным движением выпрямила свою искривлённую ногу, а Кот вытаращил оба глаза, которые блеснули, как зелёные огни. Но он тут же закрыл их, так что Пиноккио ровно ничего не заметил.

– А что ты собираешься делать с этими монетами? – спросила Лиса.

– Прежде всего, – ответил Деревянный Человечек, – я куплю своему отцу красивую новую куртку, желательно из золота и серебра, с пуговицами из самоцветных камней. А затем букварь.

– Тебе – букварь?

– Да, мне. Дело в том, что я хочу пойти в школу и прилежно учиться.

– Посмотри на меня! – сказала Лиса. – Глупое учение стоило мне одной ноги.

– Погляди на меня! – сказал Кот. – Глупое учение стоило мне обоих глаз.

В это мгновение сидевший на дереве у края дороги белый дрозд пропел свою обычную песенку и сказал:

– Пиноккио, не слушай, что тебе говорят эти отвратительные подонки, а то наплачешься!

Бедный дрозд! Лучше бы он промолчал! Кот сделал гигантский прыжок, схватил его и проглотил одним махом вместе с кожей и перьями, так что дрозд даже не успел произнести «ой».

Сожрав дрозда и облизнувшись. Кот опять закрыл глаза, представляясь слепым, как и раньше.

– Бедный дрозд! – сказал Пиноккио Коту – Почему ты так плохо с ним обошёлся?

– Чтобы преподать ему полезный урок. Он будет знать в следующий раз, что не надо вмешиваться в разговор посторонних.

Они уже прошли полдороги, как вдруг Лиса остановилась и повернулась к Деревянному Человечку:

– Ты хочешь, чтобы у тебя стало вдвое больше золотых монет?

– Что?

– Ты хочешь из пяти несчастных цехинов сделать сто, тысячу, две тысячи?

– Ещё бы! Но как?

– Очень просто. Не ходи домой, а иди с нами, вот и всё.

– А куда вы меня поведёте?

– В страну Болванию.

Пиноккио с минуту подумал, потом сказал решительно:

– Нет, не пойду. Я уже близко от дома и пойду домой, где меня ждёт отец. Бедный старик, наверное, страшно беспокоился обо мне вчера, когда я не вернулся домой. К сожалению, я был непослушным ребёнком, и Говорящий Сверчок был, ей-богу, прав, когда сказал: «Непослушным детям худо будет на этом свете!» Я это испытал на собственной шкуре, так как пережил много бед. Вот и вчера вечером в доме у Манджафоко я был на краю гибели… Бр-р!.. Меня и сейчас пробирает дрожь, когда я думаю об этом!

– Значит, – сказала Лиса, – ты действительно решил пойти домой? Ну что ж, иди, тем хуже для тебя!

– Тем хуже для тебя! – повторил Кот.

– Обдумай все хорошенько, Пиноккио, ибо ты топчешь своё собственное счастье ногами.

– Ногами! – повторил Кот.

– Твои пять цехинов могли бы превратиться не сегодня-завтра в две тысячи.

– В две тысячи! – повторил Кот.

– Но каким же образом? – спросил Пиноккио и от удивления широко разинул рот.

– Могу тебе это объяснить, – ответила Лиса – Ты, вероятно, знаешь о том, что в стране Болвании имеется некое поле, которое повсюду зовётся «Волшебным Полем». Ты выкапываешь на этом поле небольшую ямку и кладёшь в неё, к примеру, один золотой цехин. Затем засыпаешь ямку землёй, поливаешь её двумя вёдрами колодезной воды, посыпаешь щепоткой соли, а вечером спокойно ложишься в постель. Ночью цехин прорастает и цветёт, а когда ты на следующий день, после восхода солнца, приходишь на поле, – что же ты там находишь? Красивое дерево, усыпанное бесчисленными цехинами, словно тяжёлый колос в июле – зёрнами.

– Значит, – все больше удивлялся Пиноккио, – если я на том поле закопаю мои пять цехинов, сколько же я найду наутро?

– Расчёт довольно простой, – ответила Лиса, – ты можешь сосчитать по пальцам. Скажем, каждый цехин превращается в кучу из пятисот цехинов: значит, умножь пятьсот на пять, и получается, что на следующее утро ты положишь себе в карман две тысячи пятьсот звенящих, блестящих, новешеньких цехинов.

– Ой, как замечательно! – вскричал Пиноккио и от радости завертелся на одной ноге. – Когда я соберу эти цехины, я оставлю две тысячи себе, а остальные пятьсот подарю вам.

– Подарить нам! – возмущённо воскликнула Лиса и заключила очень обиженно: – Сохрани тебя бог от этого.

– …бог от этого! – повторил Кот.

– Мы, – продолжала Лиса свою речь, – не трудимся презренной прибыли ради. Мы трудимся исключительно для того, чтобы обогащать других.

– …других! – повторил Кот.

«О, какие честные господа!» – подумал Пиноккио. И в одно мгновение он забыл о своём отце, о новой куртке, о букваре, обо всех своих добрых намерениях и сказал Лисе и Коту:

– Пошли скорее! Я с вами.