Король воров - Корнелия Функе

Риччио конечно же нашел Проспера перед отелем «Габриэлли Зандвирт». Будто примерзший к асфальту, стоял он посреди променада набережной, не обращая внимания на прохожих. На набережной Скьявони народу всегда полно, даже в такой пронизывающий холод, ибо здесь расположены несколько отелей из числа тех, что считаются самыми красивыми и роскошными в городе. К пирсам набережной то и дело причаливают бесчисленные корабли и катера, так что здесь всегда сутолока. Проспер слышал завывание ветра, слышал, как трутся и глухо бьются о дощатую обшивку причала пришвартованные суда, слышал смех и гомон проходящих мимо людей, многоголосый и разноязыкий, но сам стоял совершенно неподвижно, подняв воротник, чтобы хоть как-то укрыться от ледяного ветра, и не спускал глаз с окон «Зандвирта». Когда рука Риччио легла ему на плечо, он испуганно вздрогнул.

— Ну, Проп, наконец-то! — с облегчением вздохнул Риччио. — А я уже полдня бегаю, все тебя ищу. И здесь уже несколько раз был, но тебя тут не было.

— Извини, — пробормотал Проспер, снова поворачиваясь лицом к отелю. — Я целый день за ними ходил, — пояснил он. — Но так, чтобы не заметили. Несколько раз Бо меня уже почти заметил, но я вовремя прятался. Боялся, он поднимет скандал, если меня углядит. А дядя мой этого терпеть не может. — Проспер отвел волосы со лба. — Я всюду за ними ходил. Они шмоток Бо накупили всяких, Эстер даже бабочку надумала ему нацепить на шею, но Бо ее тайком в урну спустил. Ты бы его сейчас не узнал. В свитерах от Сципио, которые ему велики, он, конечно, совсем иначе выглядел. И в парикмахерскую, конечно, его потащили, теперь от черной краски, которой мы его вымазали, и следа не осталось. А потом водили его по кафе, чуть ли не во все подряд, но он ни к чему не притронулся, что бы ему ни заказывали. Он их в упор не видит — смотрит поверх голов, и все. Один раз, по-моему, он меня все-таки в окно заметил и сразу как кинется, но дядя сцапал его, как собачонку, и снова на стул усадил. Перед огромной порцией мороженого, которую он не ел.

— А не ел-то почему? — Риччио просто не в состоянии был вообразить, кто или что способно помешать нормальному человеку мигом слопать большую вазочку мороженого.

Проспер невольно улыбнулся. Но лицо его тут же снова посерьезнело.

— Они сейчас там, — сказал он, указывая на освещенные окна. — Я даже осмелился войти и спросить у портье, в каком номере Эстер остановилась. Но этот тип сказал только, что Хартлибы не принимают. Никого.

Некоторое время мальчишки молча стояли рядом, глазея на окна отеля. Красивые окна, ярко освещенные, с матово мерцающими занавесками. Интересно, за каким из них сейчас Бо?

— Ну, пошли, — сказал Риччио, задумчиво глядя вслед беспечному туристу, на руке у которого болтался дорогой фотоаппарат. — Не будешь же ты до ночи здесь торчать. Разве тебе не интересно взглянуть, как мы устроились? Виктор помог нам собрать пожитки, а потом мы все оттащили на Кампо Санта-Маргарита. Моска, конечно, всю дорогу ныл, что это, мол, очередная моя безумная затея, и что же ты думаешь? Ида приняла нас и даже глазом не моргнула! Целую комнату нам отвела, в мансарде, под самой крышей. Матрасы мы с собой утащить не смогли, но у нее нашлись две старые кровати, так мы их пока что сдвинули. На всех, конечно, тесновато будет, но все лучше, чем на улице-то спать. Ну скажи же хоть словечко! Разве это не здорово? Пошли, скоро кормежка. А готовит эта толстуха, скажу я тебе! — И он схватил Проспера за плечо, но тот только головой тряхнул.