Роуз и магия маски - Холли Вебб

Услышав это последнее «пожалуйста», Роуз наконец стряхнула остатки сна и сходила за своим лучшим плащом. Белла не имела привычки просить вежливо, и Роуз решила, что ее стоит за это вознаградить.

Казалось, спал весь дом, а когда они вышли через парадную дверь, выяснилось, что и в городе тоже тихо, лишь редкие гондолы проплывали мимо – их гребцы-гондольеры лениво опирались на весла.

– Здесь все спят после обеда? – презрительно спросила Белла.

– Может, это из-за волшебства, – предположила Роуз, вглядываясь в легкую дымку над водой. Небо уже становилось серым, приближался январский вечер. – Может, они сильно устают.

Белла фыркнула, но, когда они проходили вдоль канала, заглянула в узенький переулок и взвизгнула от восторга.

– Ой, смотри! Давай подойдем поближе!

В дальнем конце переулка виднелся канал, по которому величаво плыл богато декорированный и усыпанный цветами прогулочный катер. На борту сидела стайка девушек в масках: они болтали, смеялись и ели маленькие пирожные.

Белла бросилась бежать по переулку, и Роуз последовала за ней. Но когда они добежали до каменного парапета на другом конце переулка и Роуз схватила Беллу, которая опасно склонилась над водой, катер уже исчез за поворотом. От него остался лишь аромат розовых лепестков и отзвуки танцевальной музыки, которую исполнял сидевший среди цветов небольшой оркестр.

Опечаленные, они повернули обратно, но шли, восхищаясь украшенными цветами иконами на стенах домов, и уже увидели впереди Гранд-канал, как вдруг услышали за спиной какую-то возню. Обернувшись, они увидели, что за ними по пятам крадутся несколько мальчишек, довольно маленьких. Это могло бы показаться не страшным, а смешным, но все они были в масках.

– Бежим! – Роуз схватила Беллу за руку и потащила за собой, и та побежала, тяжело дыша, но ее сапожки на каблуках не были созданы для бега, особенно по брусчатке, и она постоянно поскальзывалась. Наконец Роуз обхватила ее и развернулась, гневно глядя на мальчишек, которые были уже близко и несколько раз пытались дернуть ее за плащ. Она прижала Беллу к себе, а другую руку засунула в карман, где лежала ее кукла. Прикосновение к фарфоровой Роуз придало ей храбрости. Она вгляделась в их темные глаза, поблескивающие в прорезях масок. Все они изображали животных, заметила она, и к ее горлу подступила тошнота. Уродливые, грязные зверьки: несколько крыс, лисица и кот, совсем не похожий на милого Гуса.

Вспомнив о Гусе, Роуз вновь обрела дар речи:

– Что?! Что вам нужно?! У нас нет денег. Оставьте нас в покое! – Она знала, что они ее не понимают, но лучше говорить, чем молчать.

Мальчишки подходили ближе, и их маски казались все страшнее – особенно потому, что были грязными и потертыми, а не изысканно разрисованными. Казалось, они живут в масках. «Люди, которые никогда не снимают маски», – подумала Роуз. Ее сердце отчаянно билось в груди. Какие у них лица? В ее воображении невольно возникли жуткие картины почерневшей, гнилой плоти.

– Ох, Роуз, Роуз, у них ножи, а я от страха даже кричать не могу! – прошептала Белла, прячась за Роуз.

Теперь мальчишки держали ножи перед собой – блестящие и злые, и Роуз на мгновение закрыла глаза, призывая на помощь магию изображений.

Лезвия тотчас же замерцали и изменились, и Роуз содрогнулась, увидев, что она наколдовала. Она не собиралась делать так, чтобы с ножей капала кровь, но, возможно, металл помнил только это. Она надеялась, что кровь осталась от охоты на крыс и не более.

Двое из мальчишек закричали, отбросили ножи и ринулись прочь, но оставалось еще трое, и один из них, главарь банды, лишь усмехнулся, глядя на окровавленный нож, – похоже, зрелище ему понравилось. Он подошел еще ближе, смеясь и размахивая перед носом у девочек ножом, будто извивающейся змеей. Его смех казался еще страшнее оттого, что раздавался из-под маски лисы с острой мордой.

Роуз в панике попыталась вспомнить заклинания, которым в спешке училась в королевском дворце, когда готовилась стать защитницей принцессы. Но поблизости не было огня, чтобы отпугнуть нападавших, а крошащиеся серые камни больше принадлежали им, чем Роуз, и она не могла представить, как их использовать. Наконец она ухватилась за полосы тумана, который полз по переулку в сгущающихся сумерках, и запустила их кружиться вокруг лиц мальчишек. Затем снова побежала, волоча за собой Беллу.

Они почти добежали до канала, когда Роуз снова дернули за плащ, и на сей раз она резко развернулась и набросилась на нападавшего, схватив его за уродливую маску.

– Я буду жаловаться британскому послу! И дожу! Ты не спрячешься за этой мерзкой маской! – И она попыталась сорвать ее, подцепив ногтями. Но мальчишка завыл от боли, выронил нож и попытался оттолкнуть ее, а затем бросился наутек, не переставая вопить.

Роуз отшатнулась назад и сползла по стене, дрожа от отвращения, и Белла испуганно наклонилась над ней.

– Роуз, что такое? Они убежали, ты прогнала их.

– Это не маска, – еле выдавила Роуз. – Она не снималась. Белла, она приросла. Я пыталась сорвать его лицо.

– Девочки! – откуда-то раздался возглас по-английски, и Роуз подняла голову. – Все в порядке? Эти хулиганы вас не тронули? Она в обмороке? – спросила женщина, обращаясь к Белле.

– Нет-нет. – Роуз приподнялась, держась за стену и дрожа всем телом, и взглянула в конец переулка, откуда им махала пожилая леди, сидевшая в гондоле. Она вышла из лодки, осторожно опираясь на зонтик, и поспешила к девочкам, шурша длинными черными шелковыми юбками. Одета она была несколько старомодно: на груди у нее было повязано кружевное фишю^[4], на руках – митенки^[5], а под капором – маленький чепчик. Однако что-то в ее облике заставило Беллу быстро сделать реверанс, и даже Роуз сумела слегка согнуть непослушные коленки.

– Прошу нас простить за беспокойство, мэм, все в порядке, – выговорила она.

– Ничего не в порядке, – заявила старая леди. – Полезайте в мою гондолу, она достаточно удобна, и у меня есть ириски. Вам явно не мешало бы подкрепиться. – Нагнувшись, она близоруко пригляделась к чему-то на земле. – Это вы уронили бумажку, мои дорогие? Что-нибудь важное?

Белла подняла бумажку.

– Нет, это не наше… Ой, Роуз! Это же ты! – Ее глаза округлились, и она подала листок Роуз. Та снова пошатнулась, и старая леди взяла ее за локоть и повела к гондоле.

– Присядь, дитя.

– Это я. Это их рисунок, и там нарисована я… – прошептала Роуз, усаживаясь под навесом. Гондола оказалась очень удобной, с мягкими лиловыми подушками. Рядом с сиденьем хозяйки стояла корзинка с вязаньем.