Папатека - Анна Никольская

– Почему это?

– Анечка у нас интернет-зависимая. Ей доктор категорически запретил выходить в сеть.

– Ну ладно, фантазёр. Позови папу – я по нему соскучилась.

– По нему, значит, соскучилась, а по мне – нет? – Я тянул время, яростно соображая, что делать дальше.

– По тебе я так соскучилась, что взяла бы тебя и съела! – рассмеялась мама, а Просперо Гонзалес поморщился. Он что, понимает по-русски?

– Папы нет, – сказал я.

– А где он? – очень удивилась мама.

– Он… э-э-э… – Надо было заранее придумать, где он. – Он в магазин пошёл – за сосисками! – выпалил я первое, что пришло в голову.

– Странно, папа же сосиски не ест.

– Это он для меня. Это я его попросил. Что-то так сосисочек захотелось!

– Хм… Ну ладно, мы его подождём. – Я видел по маминому лицу, что она мне не очень-то верит.

– Он в дальний магазин пошёл! А потом ещё прогуляться!

– Слушай, Витька, хватит сочинять. Что у вас там происходит?

И в этот момент, в этот самый неподходящий момент, дверь в мою комнату стала ломаться. Вернее, это Железобетонов принялся её ломать. Он что, ненормальный?

– Сюда нельзя! – закричал я. – Я занят!

– У вас что, гости? – взволнованно спросила мама.

– Да! У нас гости! Давай я тебе перезвоню?

– Не смей выключать камеру, слышишь? – прикрикнула мама. – Я хочу знать, что творится в моём доме!

Дверь тем временем сломалась уже наполовину. Железобетонов проломил её кулаком и теперь пытался нащупать щеколду.

– А-а-а-а! – завизжала мама. – Чья это там рука? Волосатая?!

– Где?!

– У тебя за спиной! О боже! – Мама закрыла ладошкой рот и вытаращила глаза.

– Мам, это всё помехи – Интернет барахлит. У нас тут всё в полном порядке!

– Но там же какой-то мужчина! – настаивала на своём мама. – Он лезет к тебе в комнату через огромную дыру в двери!

– Нет-нет, ты ошибаешься. Никакого мужчины тут нет, – врал я напропалую.

– И что ты здесь, позволь узнать, делаешь? – прогремел у меня над ухом Железобетонов. – Вместо того чтобы отправляться на тренировку, он сидит и неизвестно чем вообще занимается!

– Мужчина! – взвизгнула мама. – Да, да, я к вам обращаюсь! Немедленно отойдите от моего сына! Не то я…

Но договорить она не успела. Потому что Железобетонов взял и выбросил мой компьютер в форточку. Только он промахнулся – ноутбук ударился об оконную раму, упал на пол и разбился.

– Ты что делаешь? – возмутился я. – Это была моя мама!

– Нет у тебя никакой мамы, – прищурившись, сказал Железобетонов. – У тебя теперь есть только я. А уж я сделаю из тебя настоящего мужика! – пригрозил он.

– Не надо из меня мужиков делать! Я себе и так нравлюсь!

– Ха-ха! Господин Бенджамин меня предупреждал, что с тобой надо держать ухо востро! – Он вдруг расставил в стороны ручищи и медленно пошёл на меня.

– Не надо держать ухо! – Я полез от него под стол. Я просто не знал, чем всё это может обернуться.

– Я тебя возьму в ежовые рукавицы. Я вылеплю из тебя спартанца. Я выкую тебе железные мускулы, – приговаривал Железобетонов, залезая за мной под стол.

Огромная волосатая рука схватила меня за шиворот и куда-то поволокла. Я подумал: хорошо, что мама ничего этого не видит, и потом сразу отключился.

Чтобы не видеть, как меня сейчас будут лепить.

Глава 11
Самая опасно-сентиментальная

Проснулся я посреди ночи. Часы с зелёной подсветкой показывали 02:35. Я потрогал себя за уши, ощупал руки с ногами – кажется, всё было на месте. Только голова немного побаливала. Интересно, что он со мной делал, пока я лежал без сознания? Переодел в пижаму? Уложил в кровать и подоткнул под меня одеяло? С любовью поцеловал меня в лоб и сказал «прости, сынок»? Нет. Ничего подобного Железобетонов, разумеется, не сделал. Я так и лежал под письменным столом, в то время как сам папаня оглушительно храпел за стенкой.

Я прокрался в его спальню и на всякий случай проверил. Всё в порядке – каратист спал без задних ног, в ночном колпаке. Я чуть от смеха не умер, когда это увидел! Но я быстро взял себя в руки и решил, что Железобетонова надо связать. Крепкая верёвка нашлась в кухонном шкафчике. Однако связать его у меня всё равно не получилось. Вернее, я даже не успел попробовать. Как только я к нему подошёл, каратист перестал храпеть и подозрительно принюхался. А вдруг у него нюх как у ищейки и он меня чует даже во сне?

Я пулей вылетел из комнаты. Времени оставалось в обрез. Я оделся потеплей, сложил в рюкзак всё необходимое и аккуратно прикрыл за собой входную дверь.

С Железобетоновым я потом разберусь. А сейчас настала пора разбираться с Перекусихиными.

До дома Перекусихиных я добирался добрых три часа. Общественный транспорт, сами понимаете, по ночам не ходит, а такси я брать не стал. Не хотел привлекать к себе лишнего внимания. Поэтому я шагал на окраину города пешком, с тяжёлым рюкзаком за плечами. Если честно, я просто выдохся, когда добрался до знакомого дома с весёленькими синими ставнями. Тупик Пессимизма освещал одинокий кривой фонарь, отчего ставни были совсем не синие и уж точно не весёленькие. Дом смотрел на меня враждебно – это я моментально почувствовал. Меня тут не ждали, и дверь, разумеется, не держали открытой. Поэтому я по привычке полез через форточку. Хорошо, что я мальчик худой, хилой комплекции – в этом есть свои преимущества. Бредик бы точно в собственную форточку не пролез, а у меня это прекрасно получилось.

Оказавшись внутри – в той самой комнате, где папу вчера кормили пирогами, я хорошенько огляделся. Тут было три двери. Интересно, за какой из них лежит мой папа? Я поочерёдно подходил к каждой и прислушивался. Из-за первой доносился тоненький свист – я сразу понял, что это тётя Зина свистит заложенным носом во сне. Из-за второй двери слышалось кряхтенье. Ну, это точно Перекусихин – я его моментально узнал. Он на уроках частенько носом клюёт, особенно на математике.

Оставалась третья дверь. Я приложился к ней ухом – ни звука. Мой папа спит, как мышка. Он воспитанный человек и даже во сне старается не причинять людям неудобств. Я тихонько отворил дверь и протиснулся внутрь.

Папа спал на боку, свернувшись аккуратным калачиком и держа во рту большой палец правой руки. Я чуть не заплакал от нежности. Так жалко мне его вдруг стало! Намыкался горемычный, належался в чужих саркофагах с кроватями.

Ничего, папа, завтра ты будешь ночевать в своём собственном доме, чего бы мне это ни стоило. Я тронул его за плечо: