Домовенок Кузька и Вреднючка - Галина Александрова

Постаралась Анютка. И иголка бабушки Настасьи в этот раз уже пальцы не колола и материю не сборила.

Хороша шишига в новом платье! По алому полю белые горохи разбегаются, юбка волнами лежит. Коса до пят, правда, из шишигиных лохмулек не получилась, но зато получилось много маленьких косичек. Торчат косички по всей голове, а на конце каждой по бантику. Один белый, другой красный, один белый, другой красный. Красиво!

Как убрали с лица шишиги лохматульки, сразу стало видно, что кроме глазок блестящих есть у нее и носик аккуратненький, пуговкой, и рот красивый, до ушей, и ушки-пельмешки. Смотрит Кузька, не налюбуется. Только Фенечка недовольна. Пока не причесали и не нарядили шишигу, она больше на котенка была похожа. А теперь — больше на девочку. Не понимает кошка, как ее теперь воспитывать, каким хорошим манерам учить: кошачьим или человеческим?

— Пусть Анютка учит человеческим, а ты учи кошачьим, — решает Кузька, — а там посмотрим, что получится.

— А ты учи домовячьим манерам, — подхватывает Анютка.

— Ну уж нет, — устало вздыхает домовенок, — не буду. Притомился я шишиг воспитывать. Лучше уж по своим делам, по домовиным, буду. Это как-то привычнее. И так дом запустил. За печкой — пыль, в варенье — муха, на полу — игрушки, гостей сто лет не было. Помогите-ка: я пойду муху из варенья выуживать, шишига пусть пыль за печкой съест, Фенечка — гостей намывает, а ты, Анютка, юлу с пола подними да на полку с игрушками положи.

Разошлись все по комнате по своим делам, а шишига вдруг как закричит дурным голосом:

— Нашла, нашла!

Кузька от перепугу сам чуть в варенье не утонул, Анютка юлу выронила, а шишига не унимается.

— Учите ее скорее хорошим манерам, — кричит домовенок Анютке и Фенечке, — пока у меня уши не отвалились!

— Нашла, нашла, — уже тише, вежливее говорит шишига. — Имя свое нашла.

— Где? — подскочил Кузька.

Не терпится ему раньше всех шишигино имя посмотреть. Бегает он вокруг шишиги, во все щели заглядывает, нигде не может имя увидеть.

— Вон оно, у Анютки в руках, — почти тихо кричит шишига, — отдай мне быштро, пожа-а-алуйшта!

— На, — протягивает шишиге юлу Анютка, — только это не имя, а игрушка. Может, тебя как-нибудь по-другому зовут?

— Может, по-другому, — сомневается шишига, — а может, и не по-другому.

— Может, Юшкой? — облизывается Фенечка.

— Юшка — это суп из рыбы, а не имя, — прыгает на месте от нетерпения Кузька.

— Может, Юнга? — предлагает Анютка.

— Юнга — это неизвестно кто, но тоже в воде водится, как и рыба, — сердится домовенок.

— Случайно, не Юбка? — неуверено бормочет Кузька и сам же себе отвечает: — Нет, не Юбка.

— Кажется, Юлька, — вспоминает наконец шишига. — Точно! Так меня и звали: шишига Юлька!

— Ура! — прыгает домовенок. — Шишига Юлька имя свое нашла! Радость пришла в наш дом!

* * *

Так вместо Вреднючки появилась шишига Юлька. Вскоре и другие шишиги из отпуска вернулись. Рассмотрели они новую шишигу, экзамен у нее приняли.

Экзамен Юлька на «пять с плюсом» сдала. Всю ночь бабушке носок довязывала. Встала утром бабушка, очки надела и руками всплеснула:

— Господи! Да когда же я носок-то довязать успела? Да чего-то неровно, да чего-то коряво, знать, стара стала, очки пора менять.

Смеются шишиги, покатываются: ловко бабушку Настасью надули. И взяли они шишигу Юльку в свою шишигину семью. Даже сами стали хорошим манерам учить. А со временем портрет Юльки на «Доску почета шишиг» повесили.

Появились среди шишиг у Юльки свои подружки. Весело живут шишиги, шумно. Иногда немного шалят, но так, чтобы хозяевам необидно было. Совсем не шалить шишиги не могут, на то они и шишиги, а не домовые.

А самое главное в том, что все теперь шишигу Юльку любят.

Любят взрослые шишиги — научилась Юлька тортики из гвоздиков готовить и не жадничает, всех угощает.

Любят подружки — попросила Юлька Анютку и для них красивые платья сшить, ни у кого в деревне больше таких нет.

Любит кошка — иногда расплетает Юлька свои косички, становится на котенка похожа и разрешает Фенечке свои лохматульки вылизывать.

Любит Кузька — а чего не любить шишигу, если она не безобразничает по-крупному, а просто шалит понемножку?

Любит геранька с ярко-алой каймой. Вытащила шишига гераньку из норки и поставила в дом на окошко. Совсем взрослая стала геранью.

Любит бабушка. Знает она, конечно, кто каждую ночь ей носок неправильно довязывает, всю пряжу пугает. Но не сердится. У маленьких сначала всегда все не так получается, а потом — ничего, даже лучше, чем у взрослых.

Все любят шишигу Юльку. А чего ее не любить? Поняла шишига, что делать приятное ближним так же весело, как и пакостить, но гораздо полезнее и приятнее, потому что на добро ближние отвечают добром. А самое главное, что узнала шишига Юлька, так это то, что от умывания нос кривой не становится, а от добрых поступков шерстка не выпадает и зубы не отваливаются. А даже еще крепче делаются…