Пока бьют часы - Софья Прокофьева

— А теперь я хочу повидать своих братьев, — сказала Татти, окончив рассказ.

Щётка глубоко вздохнул, как будто проснулся.

— О-о-о… Чёрная башня… — прошептал Щётка и поёжился. — Туда ведёт подземный ход. Там страшно, там совсем темно, там бездонные пропасти, куда можно упасть. Там сотни дверей. Нет, через подземный ход тебе не пройти. И потом, там всюду стражники.

— Ну да! — сказала Татти. — В колпаке-то я куда хочешь пройду! — и Татти снова натянула колпак на голову.

В это время мимо ребят прошлёпали зелёные башмаки со стоптанными каблуками.

— Тише! Это Цеблион! — отчаянно прошептал Щётка.

Цеблион нёс в руке зажжённую свечу из серого воска. Он открыл низкую незаметную дверь. Пахнуло сырым погребным воздухом. На миг Татти увидела крутые ступени, уходящие вниз, в темноту. Дверь захлопнулась, всё исчезло.

— Ушёл, — с облегчением вздохнул Щётка.

— А куда он пошёл? Куда ведет эта дверь?

— О!.. — Щётка вздрогнул и съёжился. — Это и есть та самая дверь. Отсюда начинается подземный ход. Он ведёт как раз в Чёрную башню.

— Что ж ты сразу не сказал! — вскрикнула Татти.

Она распахнула низкую дверь и застыла на пороге. Непроглядный мрак царил за дверью. Ничего нельзя было разглядеть. Слёзы выступили на глазах у Татти.

— Мне надо было пойти за ним. У него свеча. А теперь…

— А теперь иди за мной, — послышался негромкий голос.

Татти увидела на верхней ступеньке лестницы маленького Гнома с зелёным фонариком в руке. У него было доброе грустное лицо, седая борода была такой длинной, что Гном засунул её кончик в карман своей старой курточки.

— Я очень люблю ходить в темноте с моим зелёным фонариком. Идём, девочка, которую не видно, я посвечу тебе. Я сидел здесь рядом в уголке. Только вы меня не заметили. И все слышал. Ты хочешь помочь своим братьям. Когда человек хочет сделать доброе дело, там, глубоко под землей, в царстве гномов, появляется ещё один слиток золота. Все слитки золота — это добрые дела людей, их благородные мысли. Ну, да ты все равно этого не поймёшь. Что ж, идём!

Лесной Гном начал неторопливо спускаться вниз по крутым ступенькам.

— Ну! — окликнул он Татти уже откуда-то снизу.

— Нет-нет, не ходи! — Щётка нащупал руку Татти и стиснул её.

— Надо, — вздохнула Татти и высвободила руку.

На нижней ступеньке Лесной Гном остановился.

— Может, тебе не нравится мой зелёный фонарик? — ревниво спросил он. — Может, скажешь, что видела зелёные фонарики и получше?

— Что вы! — искренне воскликнула Татти. — Такой чудесный!

— То-то же! Тогда пойдём дальше, — Лесной Гном с довольным видом кивнул головой.

Подземный ход все время поворачивал, раздваивался, но Лесной Гном уверенно вел Татти всё дальше и дальше. С потолка капала ледяная вода. Из углов выползли большие жабы, от старости покрытые плесенью. Зелёный свет фонарика блеснул в их тусклых глазах.

— Девочка, которую я не вижу, по правде говоря, я бы очень хотел тебя увидеть, — сказал Лесной Гном. — Но это, вероятно, невозможно…

— Отчего же? Пожалуйста, господин Гном, — и Татти стянула с головы колпак-невидимку.

Лесной Гном поднял повыше свой зелёный фонарик.

— Как раз такая, как я представлял себе, — Лесной Гном несколько раз кивнул головой. — Глаза зелёные. О, как много света в этих глазах… Такие милые растрепанные кудряшки. Что ж, стань опять невидимой, и дальше, в путь.

Лесной Гном о чём-то глубоко задумался. Он шёл, тихо вздыхая.

— Стой, стой! Берегись! — вдруг вскрикнул Лесной Гном. — Здесь пропасть, бездонная пропасть!

Маленький плоский камешек скользнул из-под ноги Татти и сорвался куда-то вниз.

— Тик-ток-ток-ток! — затихая, выстукивал камешек, отскакивая от крутых уступов.

— Ах я глупый, старый Гном! Прожил триста лет, а то и того больше, и все такой же рассеянный и бестолковый, — тяжело дыша, проговорил Лесной Гном, и зелёный фонарик дрогнул в его руке.

Татти, прижимаясь к стене, осторожно прошла мимо чёрной пропасти. Вдали мелькнул слабый прыгающий по стенам огонёк.

— Это Цеблион, — шепнул Лесной Гном. — Иди за ним, девочка, которую я не вижу. И возвращайся. Я буду ждать тебя здесь.

— Спасибо, — шепнула Татти и заторопилась за моргающим огоньком свечи.

Вслед за Цеблионом она стала подниматься по узкой винтовой лестнице.

Татти почувствовала сильный запах ваксы.

— Эй, Начищенный Сапог, отвори дверь, я хочу поговорить с ткачами, — приказал Цеблион.

Загремели ключи. Дверь отворилась. И в этот момент Татти незаметно проскочила мимо Цеблиона прямо в комнату.

Татти увидела своих братьев.

Ей показалось, что они какие-то совсем не такие, как дома. Ей показалось, что старший брат стал каким-то суровым не по годам, а младший — совсем взрослым.

— Морщинки, — неслышно прошептала Татти. — Морщинки и тут, и на лбу…

— Вот что, мои миленькие, славненькие ткачи! — сладким голосом сказал Цеблион. — Невидимый эликсир готов. Теперь дело за вами. Вы должны сегодня же взяться за работу. Мне не хочется портить вам настроение всякими пыточками и другими неприятными вещами.

Старший брат медленно повернул голову и посмотрел на Цеблиона.

Его взгляд был как раскалённый луч. Татти показалось, что она видит в воздухе этот взгляд.

— Мы не будем работать! — резко сказал старший брат. — Мы знаем, для чего вам нужны колпаки. Они нужны вам для войны. А на свете нет ничего страшнее вашей войны…

Хранитель Запахов мерзко захихикал.

— Ах вы мои глупенькие ткачи! — сказал он ласковым лисьим голосом. — Испугались войны, мои миленькие? Сразу бы сказали. Так и быть, я поговорю о вас с министром Войны. Он мой добрый приятель. Все пойдут на войну, а вы не пойдёте. Договорились? Довольны теперь?