Царство малюток - Анна Хвольсон

После отлёта ласточек малютки пришли к убеждению, что им нечего больше делать на чужбине, и решили вернуться домой, на родину, пешком. Но Мурзилка не хотел ещё вернуться.

– Мы бок-о-бок с Францией, – плакался он, – и не заглянем в эту чудную страну, откуда на весь мир идут моды. Я бы так хотел побывать там и видеть, как теперь одеваются щёголи, – мой костюм совсем износился. Пожалуйста, раньше чем вернуться домой, побываем-ка во Франции, – это такая интересная страна.

Долго уговаривал Мурзилка. Сначала человечки и знать ничего не хотели, но, в конце концов, уступили его просьбам и согласились побывать во Франции с тем, чтобы оттуда уж прямо отправиться домой.

Отдохнули эльфы, привели свои сапожки в порядок и отправились в путь.

Переходя из города в город, они пришли, наконец, в приморский город, славящийся своими целебными купальнями.

Это был прелестный уголок, весь утопавший в цветах, куда стекалась ежегодно масса народу.

Крошки попали как раз к купальному сезону и, конечно, не желали отстать от других. Мурзилка первый узнал, что все купаются в костюмах, и потому им также не мешало бы запастись купальными нарядами, – но где их добыть?

Весь день бегали эльфы по городу, пока не отыскали склада игрушек. Сотни ручек принялись рыться в ящиках и – о, радость! – там, между прочими вещами, лежали кукольные костюмы, которые хотя и не были впору малюткам, но, подвязавши и подогнувши то-другое, можно было их надеть.

Бальные кисейные юбочки одевались вместо кофт, шляпки всевозможных фасонов – вместо купальных чепчиков; под конец вышел такой смешной маскарад, что эльфы сами без хохота не могли смотреть друг на друга.

Быстро пробежали они улицы и приблизились к берегу. Перед ними лежало спокойное, величественное, гладкое как стекло, море; у самого берега только вздымалась вода и волною заливала песок.

Малютки, как мячики, прыгали в прохладную влагу, резвясь и играя в ней, как на суше; ведь в сапожках-мокрушках они не могли утонуть, хотя бы нырнули на самое дно.

Смех, шум и крики раздавались в вечернем воздухе, но это слышали только рыбки да волны.

– Ах, море унесло моё платье! Мои штанишки! Мои туфельки! раздавались поминутно весёлые голоса.

– И мою чудную шляпу, мой цилиндр! – заорал Мурзилка, не решившийся расстаться со своим цилиндром даже при купанье.

Нарезвившись вдоволь, эльфы отправились к себе в рощу, где и переночевали среди душистых цветов.

Рано утром проснулись братья и, по обыкновению, отправились бродить по городу. Вскоре их внимание привлёк вокзал железной дороги.

Публика спешила занять места в вагонах, так как поезд через несколько минут отправлялся.

Крошки, не долго думая, вскарабкались на крыши вагонов и расположились там как дома. Скоро раздался третий звонок, и поезд полетел на всех парах, унося с собою крошечных путешественников.

Поля и леса мелькали перед ними, как в панораме; на станциях делались маленькие остановки, и поезд мчался всё вперёд и вперёд.

В одну ночь малютки увидели показавшийся в туманной дали громадный город с высокими зданиями и памятниками. Знайка поспешил сообщить товарищам, что они приближаются к Парижу, главному городу Франции.

Вскоре поезд действительно остановился, и эльфы, спрыгнув на землю, очутились среди такой давки и толкотни, что насилу выбрались из неё.

Несмотря на поздний час, улицы кишели народом, масса огня превращала ночь в светлый день.

Малютки, увлечённые толпой, двигались по бульварам, по которым гуляла несметная масса народа.

Вдруг все хватились Мурзилки; никто даже не заметил, когда он исчез, В большом беспокойствии стояли эльфы у ярко освещённого магазина, не зная, что предпринять, – как вдруг раздался знакомый голосок, и из дверей магазина выскочил сам виновник переполоха, весь нагружённый модными материями.

– Вот это на фрак, это на жилет, это на пальто, – лепетал он, показывая на маленькие пробные кусочки, которые приказчики, видно, бросили на пол.

Переночевав в каком-то саду, эльфы с рассветом принялись опять осматривать город, выглядевший при дневном свете гораздо хуже, чем при огне. Даже река Сена, на которой стоит Париж, показалась им не особенно широкой и красивой.