Портрет второй жены - Анна Берсенева

Они были в комнате – кажется, в гостиной, да, в самой большой из трех комнат. Они были там втроем. Псковитин кожей почувствовал это, хотя через открытую форточку до него доносились только два голоса – Подколзева и Юры. Лиза молчала, но Сергей знал, что она здесь, он не мог ошибиться, он всегда чувствовал ее присутствие – в офисе «Мегаполиса» или когда она появлялась в гостиной нового дома, – даже если стоял к ней спиной.

Он едва не задохнулся, услышав Юрин голос. Конечно, Сергей ни минуты не позволял себе думать, что может просто не успеть, а все-таки ведь и такое могло случиться!.. Но Юрка был здесь, он был жив – и теперь Сергей думал не о роковом стечении обстоятельств, а только о том, что будет делать в каждую следующую секунду.

Для начала он прислушался. Кажется, говорили уже давно: голоса у обоих были злые и усталые.

– Да хрен с ним совсем! – произнес Подколзев. – Он уже все равно что покойник. Может, уже и покойник, за каждым не уследишь. Он свое отработал и на тебя, и на меня, забудь ты о нем!

– А какого ж тогда я сюда приехал? – ответил Ратников. – Весь этот бред послушать и на тебя полюбоваться? Да век бы твоей рожи не видать!

– А приехал ты сюда, – медленно сказал Подколзев, – чтобы сказать мне «да». Или «нет» – дело твое. Но я от тебя такого ответа не жду. Я допускаю один вариант. – В его голосе послышалась усмешка.

Псковитин прекрасно знал, на что Юра должен был ответить «да». Собственно, ради этого Подколзев и затеял всю комбинацию со Звонницким. Ему нужен был не просто «Мегаполис-инвест» с акциями, заводами, кораблями, домами, дочерними фирмами по всему миру и прочими мертвыми ценностями. Ему нужен был активно работающий «Мегаполис» – и это значило, что ему нужен был Ратников…

Конечно, надо было совсем не знать Юрку, чтобы предположить, будто он ответит «да». Но это Сергей его знал, а что мог знать о нем этот бандит, даже если он и чувствовал сопротивление ратниковского непреклонного духа?

– Надо же! – Юрин голос прозвучал откровенной издевкой. – А не пошел бы ты…

– Ты для этого девочку сюда привез? – оборвал его Подколзев. – Чтоб она маты тут слушала?

– Девочка сама сюда приехала. – Наконец Сергей услышал Лизин голос. – Интересно было посмотреть, будешь ты и здесь барина из себя корчить?

– А ты заткнись! – С каждой новой фразой с Подколзева словно опадали ненужные оболочки. – Скажи спасибо, что я тебя сразу ребятам не передал. Думаешь, хозяина твоего испугался? Погоди еще… Стоять! – тут же прокричал он срывающимся от злости голосом. – Хватит, поигрался я в дипломата!

Несмотря на то что все звуки доносились только через форточку, Псковитин расслышал знакомый щелчок предохранителя. Развернувшись, по-прежнему прижимаясь к стене, он заглянул в комнату, приготовившись выхлестнуться мгновенной пружиной, если встретит взгляд Подколзева.

Но тот стоял к нему вполоборота, а Юрин взгляд был устремлен на пистолет, направленный прямо ему в грудь, с расстояния двух шагов. Сергей знал, о чем Юрка думает сейчас, – понимал это так отчетливо и ясно, точно сам стал им в эти мгновения…

Лиза стояла рядом с Юрой, и в те несколько секунд, которые отведены были Сергею, чтобы всмотреться в ее лицо, он поразился спокойствию, которое на ее лице отражалось. Как будто пистолет не наведен на них обоих, как будто идет не поединок с заведомо страшным концом, а светский разговор!

И вдруг он понял – как быстро приходило к нему сейчас понимание, как мгновенно! – он понял, почему так похожа она на далекую, забытую Катю Рослякову! Сейчас, когда Лиза стояла рядом с Юркой и смотрела в этот черный пистолетный глаз, она так же чувствовала все, что чувствует ее Юра, как когда-то Катя чувствовала каждое движение своего сладенького мальчика…

Она словно сама становилась Юрой – как становился им сейчас и он, Сергей! Да ведь и всегда так было – с того самого дня, когда она впервые взглянула на Юрку там, в кабинете, и сердце у Сергея сжалось от того, что не на него был обращен ее взгляд… Всегда так было, потому он с самого начала и заметил это сходство ее с Катей, а сейчас оно только прояснилось для него наконец, стало совершенно отчетливым.

– Я что с тобой, – медленно, с клокочущей ненавистью, проговорил Подколзев, – долго шутки шутить буду? «Извините» да «пожалуйста»! Да я тебя ненавижу, понял ты?! Чистоплюй хренов! Хочешь чистеньким из дерьма выплыть – не выйдет, я не дам! Я таких за свою жизнь много поломал и тебя поломаю, будь уверен! Ты еще мне ноги будешь лизать и просить, чтоб я тебе разрешил на меня поработать и девку свою обратно получить, когда я с ней наиграюсь! А ты думал – как?!

И тут Лиза сделала едва заметный шаг вперед, словно это мимолетное движение могло прервать зловещую линию между пистолетом и Юриной грудью. В следующее мгновение, не отводя пистолета, Подколзев выбросил вперед левую руку – мгновенным, резким движением – и, схватив Лизу за плечо, рванул ее к себе. Она даже не вскрикнула, словно наведенный на Юру пистолет мог разрядиться от любого звука.

Псковитин всегда знал, что мешковатость Подколзева – обманчивая, что реакция у него должна быть быстрая, неотразимая.

«Не успеет Юрка! – подумал он. – Думает, сможет выбить пистолет – не успеет! Но потом – успеет…»

Он даже и не подумал – это промелькнуло в нем мгновенно, как молния. И он не стал терять времени на то, чтобы выхватить «вальтер» из-за ремня – все равно едва ли удастся выстрелить.

В следующую секунду – одновременно с разворотом Подколзева, каким-то двадцать пятым чувством почуявшего опасность и прижимающего к себе Лизу, – Сергей мощным и неостановимым движением высадил балконную дверь и ввалился в комнату.

Вспышка огня, грохота и боли, которой он ожидал и которую встретил сразу, обожгла его, как ледяная весенняя вода, и он захлебнулся ею и нырнул в нее – на этот раз безвозвратно.