Счастье под запретом - Джо Беверли

Фернклиф и Серена попятились и в мгновение ока снова оказались в комнате. Лишь когда замок защелкнулся, Серена сообразила, что в комнате есть кто-то еще.

Люсьен.

Тишина в комнате была гробовой, так что Серена без труда услышала яростные крики Тома, кода, тот обнаружил пропажу рисунков. Она хотела что-то произнести, но слова словно застряли в горле.

Первым заговорил Фернкдиф. Он,с завидным достоинством произнес:

— Лорд Мидлторп, если вы намерены застрелить меня, то делайте это побыстрее, потому что мне смертельно надоела эта игра в кошки-мышки.

Френсис с громким щелчком взвел курок, но тотчас поставил его на предохранитель.

— Из-за вас не стоит попадать на виселицу, Фернклиф.

Серена наконец справилась с собой:

— Френсис, мы…

— Ни слова больше.

Он даже не взглянул на нее, но смел приказывать ей безапелляционным тоном. Она с надеждой посмотрела на Люсьена, но выражение его лица было таким же непроницаемым, как и у Френсиса. Почему они до такой степени ненавидят Фернклифа, что одно присутствие в его обществе делает ее виноватой?

— Милорд, — сказал Фернклиф, стараясь говорить спокойно и сдержанно, — я уже довольно долгое время искал возможности побеседовать с вами. Поскольку, вы передумали застрелить меня на месте, может быть, мы можем поговорить обо мне и леди Мидлторп?

— Сомневаюсь, — ледяным тоном произнес Френсис.

Даже уравновешенный Фернклиф покраснел от гнева.

— Вы хотите по-прежнему беспричинно препятствовать нашему счастью?

— Беспричинно? У вас очень странное понятие о причине!

— А вы, сэр, вообще не имеете о ней никакого понятия!

— Френсис, — вмешалась Серена, — ты должен выслушать его!

Он повернулся к ней, и ярость, сверкнувшая в его глазах, чуть не лишила ее чувств.

— Я бы с удовольствием послушал его предсмертные вопли. Если ты не хочешь, чтобы он умер, то лучше помолчи.

Ноги у нее подкосились, и она обессиленно рухнула на стул. И снова с надеждой взглянула на Люсьена, но тот стоял, прислонясь к стене и скрестив руки на груди, как будто наблюдал нечто совершенно обыденное.

Кровожадные разбойники.

Все эти разговоры о них — чистая правда.

Френсис повернулся к Фернклифу.

— Если бы я мог поверить хотя бы одному произнесенному вами слову, то потребовал бы объяснений. У меня лишь один вопрос: за что я заслужил все это?

Фернклиф скрестил руки на груди.

— Вы говорите, как избалованное дитя.

— Избалованное дитя! По-вашему, я должен закрыть глаза на это безобразие? Безропотно принять кукушку в гнездо и не возражать? Но если вы возжаждали получить десять тысяч фунтов, к чему приплетать сюда еще и женитьбу?

Прежде чем кто-либо успел произнести хоть слово, дверь распахнулась, и на пороге появился Том с красными от злости глазами. Злость переросла в ярость, когда он увидел Серену, прижавшую папку к груди.

— Я так и знал! Я немедленно забираю их назад. Ну?

Люсьен отпрянул от стены, достал пистолет и тут же взвел курок. Громкий щелчок заставил Тома оглянуться. Теперь он с растущим беспокойством заметил и других.

Френсис смерил его взглядом, и Том попятился. Серена ничуть не удивилась этому. Ярость, исходящая от Френсиса, могла бы испугать кого угодно.

— Вы, — произнес Френсис тоном, полным ненависти, — ходячая чума. Вся ваша семейка такая, но, полагаю, с вашей сестрой я просто вынужден буду разобраться. А с вами я не желаю иметь никаких дел. Посмейте только приблизиться ко мне или к моим близким, и я изничтожу вас так, что приличное общество будет вам заказано.

Том попытался что-то возразить, но у него ничего не вышло.

— Прочь с моих глаз!

Поскольку Том замешкался, Люсьен схватил его за руку, вышвырнул в коридор и закрыл за ним дверь.

Серена возрадовалась бы, если бы не слова «с вашей сестрой я просто вынужден буду разобраться».

Дело было именно в этом? В том, что она сестра своих братьев и в ней течет та же кровь?

А тут ее поймали на том, что она общалась с тем, кого Френсис считал своим смертельным врагом, хотя она не понимала почему. Он явно решил, что она обманула его доверие.

Френсис к этому времени был уже в такой ярости, что не имело смысла что-либо объяснять ему, впрочем, ей уже расхотелось объясняться с ним. Если он считает такое поведение корректным и разумным, вряд ли она сможет жить с ним и дальше.

Фернклиф нахмурился.

— Что вы там сказали о десяти тысячах фунтов, милорд? Это доля леди Мидлторп?

Френсис был подозрительно спокоен.

— Если она выберет вас, ей придется уйти в том, что на ней надето, и ничего больше.

— Глупости, сэр! Вы не имеете права так поступать. Это не только бессердечно, но и незаконно!