Прекрасная леди - Бренда Джойс

Аманда никогда еще так не скучала по Клиффу.

Теперь-то она понимала, какую ужасную ошибку совершила. Де Уоренна не было дома уже больше недели. Они вернулись в Лондон в разных экипажах, Клифф сел не с Амандой, а с Ариэллой и Анахид, он даже не посмотрел в сторону своей подопечной, когда месье Мишель помог ей забраться в карету.

После прибытия в Лондон Клифф отправился к Алекси попрощаться, и Аманда шла за ним до детской, замечая, что у него никогда еще не было такого сурового, мрачного выражения лица. Вне себя от страха, она стояла на пороге спальни Алекси, наблюдая, как Клифф обнимает сына и ласково треплет по волосам Неда. Потом последовала краткая назидательная лекция, Алекси умолял отца взять его с собой в Голландию, но Клифф отказался. И несмотря на то, что он провел полдня в одной карете с Ариэллой, де Уоренн пошел в комнату дочери, бросая хмурый взгляд на Аманду:

— Вам не стоит ходить за мной по всему дому.

— Клифф, пожалуйста, не уезжайте вот так! — в отчаянии вскричала она.

Лицо де Уоренна превратилось в твердую застывшую маску, и он ускорил шаг, оставив Аманду в конце коридора, бессильно борющейся с подступающими слезами. Похоже, их отношениям настал конец.

Алекси вдруг легонько дернул ее за руку.

— Что же вы сделали, что так разозлили папу? — бесхитростным шепотом спросил он.

Аманда с трудом могла вспомнить, какое жалкое оправдание пробормотала в ответ.

Она отправилась в свою спальню, из последних сил стараясь не разрыдаться и жалея о том, что пробовала соблазнить Клиффа. Должно быть, Аманда сошла с ума, когда подумала, что сможет заставить его переступить через свое чувство чести — это она теперь отчетливо понимала.

Стоя у окна, Аманда смотрела, как де Уоренн покидал Хэрмон-Хаус с одним только маленьким саквояжем. Она много раз повторяла себе, что, когда Клифф вернется, он обязательно улыбнется ей снова, так, будто ничего и не произошло между ними, но в глубине души занозой сидела ужасная мысль: их дружба никогда не будет прежней. Сейчас Клифф не просто покидал страну на несколько недель, он хотел, чтобы их с Амандой разделяло внушительное расстояние. И ничто не могло быть более красноречивым, чем его спешный отъезд и желание как можно быстрее выдать ее замуж. Клифф уже принял решение, и в самом ближайшем будущем он поведет свою протеже к алтарю, чтобы передать другому мужчине. Когда он сделает это, расстояние между ними уже нельзя будет сократить — никогда.

Эта мысль просто убивала Аманду.

Теперь она остро чувствовала боль, терзавшую сердце. Она отчаянно, до беспамятства любила Клиффа де Уоренна, и ничто никогда не могло этого изменить. Аманда не могла выйти замуж за мужчину, которого не знала, к которому не питала чувств, даже ради того, чтобы заполучить Эшфорд-Холл. Ей было так невыразимо грустно и горько от того, что она не может и дальше оставаться в Хэрмон-Хаус, страдая по вине разбитого сердца, находясь в полной зависимости от Клиффа и тоскуя по нему, как никогда прежде.

Она обязательно отправится домой, на Ямайку, но только после бала.

Аманда подошла к большому, изысканно украшенному шкафу и осторожно вытащила оттуда красивое платье, которое ей предстояло надеть на Кэррингтонский бал. Это был самый изысканный наряд, который ей доводилось видеть, такой тонкой работы и столь элегантный, что наверняка мог бы стать подвенечным платьем — с низким широким вырезом, короткими цельнокроеными рукавчиками, из прозрачного золотистого шифона, спадающего слоями поверх белого, с цветочным узором, шелка. Аманда не могла дождаться момента, когда наденет это восхитительное платье: еще совсем недавно она нисколечко не сомневалась в том, что глаза Клиффа снова засверкают, когда он увидит ее в этом наряде. Теперь же она была уверена, что Клифф едва удостоит ее взглядом. У Аманды не было сомнений и в том, что он отказался бы танцевать с ней первый вальс, если бы не пообещал ей.

Но Клифф де Уоренн всегда держал свое слово. Он обязательно придет на бал, и Аманда уже могла представить, как неловко будет двигаться в его руках. А после бала она от души поблагодарит своего покровителя за все, что он для нее сделал, — и попрощается.

Но сердце Аманды кричало от тоски. Она приложила бальное платье к груди и посмотрела на свое отражение в зеркале. Она больше никогда в своей жизни не хотела снова становиться Дикаркой, скитаться по острову в нелепых мужских бриджах. Аманда собиралась вернуться домой как леди, и если бы ей разрешили взять с собой весь ее гардероб, она могла бы продать большинство нарядов, а на вырученные деньги открыть маленький магазин. В противном случае, если бы ей не позволили взять с собой платья, она могла бы занять деньги.

Аманда знала о мореплавании и мировой торговле все. Она могла бы привозить из-за границы маленькие грузы самых красивых тканей — в Кингстоне всегда ощущался недостаток магазинов модной одежды. Аманда могла бы назначить самые высокие из возможных цены и вскоре наверняка начала бы получать прибыль. Как только у нее накопилось бы достаточно денег, она купила бы корабль и наняла команду. Как только у Аманды появилось бы собственное судно, она могла бы возить какие-нибудь грузы из-за границы и путешествовать по миру в поисках экзотических товаров. Вместо того чтобы красть или просить подаяние, Аманда занялась бы торговлей — первой из женщин на острове.

Леди не были торговками, но она могла бы стать исключением из этого правила, точно таким же исключением, как Элеонора О'Нил. Как и советовала Элеонора, на публике Аманда была бы тихой и вежливой, носила бы подобающие леди красивые наряды, а наедине с собой вела бы себя так, как считала нужным. Только вдали от общества она плавала бы в бухте и ныряла бы с отвесных скал где-нибудь к западу от Белль-Мер. Аманда вдруг грустно подумала о том, что где-то внутри нее еще живет дерзкая дикая девчонка, но это уже не имело значения.

Отныне ее волновало только одно. Рано или поздно Клифф наверняка вернется в Уиндсонг, и она сможет навестить его там. Аманда представила, как однажды придет с визитом в его особняк на острове — будучи уже богатой, независимой и уважаемой леди, возможно, на дюжину лет старше себя нынешней, сверкая драгоценностями, которые купит себе сама. При этой мысли сердце неистово забилось, она поняла, как будет взволнована, увидев Клиффа — как, впрочем, и всегда.

Аманда закрыла глаза, не в силах прогнать эти самые сильные, самые яркие мечты. Она вдруг вообразила, что, когда это произойдет, пусть даже через много-много лет, глаза Клиффа вновь загорятся восторгом и желанием, и он опять многообещающе улыбнется ей, заключит в свои объятия…