Девушка с Легар-стрит - Карен Уайт

Я поехала прямиком на работу, надеясь, что это отвлечет меня от грустных мыслей, как то всегда бывало, когда я сталкивалась с личными неурядицами. Потому что на работе я была сильной, уверенной в себе и успешной – иными словами, обладала всеми качествами, которые отсутствовали в моей личной жизни. По крайней мере, на работе я могла притвориться, что эти две стороны моего «я» сливались в одну, и я была столь же успешна в общении с людьми, как и в сделках с недвижимостью.

Стоило мне войти в офис, как Нэнси Флаэрти встретила меня жизнерадостной улыбкой. С возвращением теплой погоды, позволяющей играть в гольф, ее настроение заметно улучшилось. Я обратила внимание, что Нэнси сжимала телефонную трубку затянутой в перчатку рукой. Она перехватила мой взгляд.

– Дети подарили мне на Рождество новые перчатки, и я пытаюсь приноровиться к ним. Пока что я все время попадаю не в те кнопки, поэтому заранее извиняюсь, если вдруг соединю тебя с чужим клиентом. – Она положила трубку и подалась вперед, пристально на меня глядя.

– Ну и вид у тебя, Мелани. Ты плакала?

– Нет, просто аллергия.

– В январе?

Я прищурилась, глядя на нее.

– Для меня есть какие-нибудь сообщения?

– Да, я положила их тебе на стол. Два от Джека. Два от Дембровски, ну, той пары из Пафкипси. Они на всякий случай хотели уточнить время завтрашнего показа, а также убедиться в том, что ты помнишь, что им нужно что-то не старее пяти лет.

Я нахмурилась.

– Что-то еще?

– Да. Звонила Софи. Она знала, что ты в библиотеке, и не стала звонить, чтобы не отвлекать, если ты занята. Но она просила передать тебе, чтобы ты срочно ей перезвонила. Говорит, что нашла что-то для тебя интересное.

– Спасибо, Нэнси. – Я вручила ей мое пальто. Теперь, когда я вновь была на своей территории, мое настроение заметно улучшилось. – И последнее. Если позвонит Джек, меня здесь нет. Я больше не намерена с ним разговаривать.

– Это с прошлого раза или что-то новое?

Сделав вид, что не услышала ее вопрос, я зашагала к своему кабинету и, как только вошла, сразу же позвонила Софи. Та ответила после третьего гудка.

– Привет, как дела?

Я посмотрела на телефон.

– Нормально. А почему ты спрашиваешь?

Она ответила не сразу:

– Звонил Джек. Сказал, что ты можешь мне позвонить.

– Он сказал что-то еще.

– Вообще-то нет. Лишь то, что ты вряд ли когда-нибудь пригласишь Ребекку на свой день рождения. Пожалуйста, скажи мне, что он и Ребекка…

– У меня нет желания обсуждать сейчас эту тему, хорошо? Может быть, позже, через пару-тройку деньков, когда я смогу взглянуть на это иначе, но только не сейчас.

– Хочешь, я отправлю ее имя в Американскую ассоциацию нудистов в качестве главного докладчика на их следующей конференции?

Я невольно улыбнулась.

– Спасибо, Соф, ты настоящий друг. Но все в порядке. Честное слово, я справлюсь сама. Скажи лучше, – поспешила я сменить тему, – что ты хотела сказать мне?

– Я нашла Мередит.

– Что? – Думая, что ослышалась, я плотнее прижала трубку к уху.

– Я нашла Мередит. Хотя я даже ее не искала.

Я ждала, когда она объяснит, по опыту зная, что, если не задавать ей вопросов, она сама, в конце концов, выложит все, что мне нужно.

– Помнишь, я говорила тебе про сбор средств на реставрацию старых памятников на кладбище Святого Филиппа?

Я понятия не имела, о чем она. Скорее всего, эта просьба затерялась где-то между вечными напоминаниями выделить дополнительные деньги или необходимостью нанять еще одного специалиста. Или же она упомянула об этом сразу после того, как предложила сделать дом на Легар-стрит настоящим музеем своей эпохи – без электричества, водопровода и прочего, что могло бы заставить любого, кто пришел в дом, подумать: «Господи, да ведь они жили совсем как в двадцать первом веке».

– Понятно, – промямлила я в трубку, ожидая, что она скажет дальше.

– Так вот, я тут изучала самые старые данные по кладбищу, чтобы уточнить даты рождений и смерти, а может даже, найти в церковном архиве полные записи. И угадай, что я нашла! – взволнованно воскликнула она. Я тотчас представила, как она, задерживая дыхание, надувает щеки.

– Мередит? – предположила я.

– Верно. Я уже тебе сказала. Только не саму Мередит, а мемориальный камень. – В трубке раздался шелест бумаги. – Так, одну минуточку. Ага, нашла. Мемориальный камень был установлен в тысяча восемьсот девяностом году Розой Приоло в память о кузине Мередит Приоло, пропавшей без вести, а скорее всего, погибшей во время землетрясения тысяча восемьсот восемьдесят шестого года. К записи прилагался некролог, возможно, для церковного бюллетеня. В нем говорилось, что Мередит была дальней родственницей, удочеренной отцом Розы, – ее мать к тому времени уже умерла. Родители Мередит погибли в кораблекрушении, она воспитывалась как родная сестра.

– Ух, ты! – Я откинулась на спинку кресла. – Там случайно не сказано, что может быть написано или изображено на этом мемориальном камне?

– Нет.

Я попыталась скрыть разочарование:

– Черт, потому что, зная мою семейку, я бы предложила, что там тоже какая-нибудь головоломка.

– Ты не дала мне закончить, Мелани. Я сказала, что там нет никаких упоминаний о том, что изображено на камне. Но ты перебила меня, прежде чем я успела тебе сказать, что сам камень до сих пор существует, и, чтобы прочесть, что там на нем написано, мне было достаточно перейти улицу.

Поставив локти на стол, я подалась вперед.

– И что же?

В трубке вновь раздался шелест бумаг.

– Вот. Там написано: «Мередит Приоло, родилась в тысяча восемьсот семидесятом году, умерла в тысяча восемьсот восемьдесят шестом году». Никаких других слов больше нет, зато есть картинка – медальон в форме сердца, точно такой, какой тебе дал отец. Правда… – Я представила, как она, щурясь, пытается прочесть свои заметки.