Пожалуйста, только живи! - Ольга Карпович

И Марат, не задавая лишних вопросов, двинулся за легионером.

Топливное хранилище располагалось на другом краю базы. Приближаясь к возвышавшимся впереди отливающим серебром под солнцем цистернам, Марат слышал гул напряженных голосов. Клеман успел уже рассказать ему, что случилось, и Марат на ходу сосредоточился, выровнял дыхание – когда придется действовать, он должен быть абсолютно спокоен, ни одного случайного движения.

На мгновение, прежде чем войти в помещение, он помедлил. В памяти вдруг против его воли всплыла полустертая картинка – железный забор, приоткрытая калитка с кодовым замком, за забором – собачья будка, оскаленные желтые клыки, горящие звериные глаза. И испуганное прерывистое дыхание – чье? Он не помнил. Это все было не с ним. Он – майор Марк Брэг, и ему нужно разобраться с этим дерьмом поскорее.

Олаф исчез три дня назад, не вернулся с вечернего патрулирования. Ребята, бывшие с ним в патруле, ничего не могли толком объяснить. Было темно, и Олаф как сквозь землю провалился, шагнул в сторону – и просто исчез, не отзывался на окрики. Пока принято было решение считать его пропавшим без вести.

И вот теперь становилось ясно, что Олаф – не пропал. Вот он, здесь, широкое, грубо вылепленное лицо викинга, крупный нос, квадратный подбородок, светлые, еще больше выгоревшие здесь густые волосы. Правда, теперь разобрать все это было трудно – волосы слиплись от крови, лицо почернело от синяков и кровоподтеков. Вся его фигура, прикованная у основания цистерны, выглядела изломанной, безвольно повисшей на удерживавших его ремнях. И оттого, что в бессильно болтавшихся руках и ногах чувствовалась еще грубая животная сила, становилось еще страшнее. Что нужно было сотворить с этим громадным северным богатырем, чтобы довести его до такого состояния, даже думать не хотелось.

– Все назад, – коротко, вполголоса скомандовал Марат.

И шагнул ближе. Олаф был еще жив, только без сознания. Тело его обвивали провода и какие-то мигающие штуки. Взрывчатка – понял Марат. Ну, конечно. Прежде чем оставить базу, эти ублюдки заложили здесь живую бомбу. Сколько тротила они навесили на Олафа? Хрен знает.

По уму нужно было сообщить наверх, дождаться саперов. Но Марат понимал, что на это может уйти не один час, а сколько продержится Олаф, было неизвестно. И когда рванет бомба, неизвестно тоже. А если она рванет здесь, в топливном хранилище, факел взмоет такой, что уничтожит все вокруг.

Ладно, в конце концов, этому его тоже учили. Он попробует. Это не геройство, нет. Просто логика. Если погибнут двое – это будет лучше, чем если погибнут все, да еще и вся база взлетит на воздух. Все просто. Математика. Допустимые потери. Никаких сантиментов.

Марат хриплым напряженным голосом выплюнул распоряжения. Кто-то из его ребят попытался было что-то возразить, и Марат гаркнул на него. Плохо он все-таки их воспитывает. Спорить с командиром – никуда не годится.

Оставшись наедине с Олафом, он снова выдохнул, убедился, что руки не дрожат, и шагнул к обвитому взрывчаткой телу. В голове вдруг всплыло – ему нельзя погибнуть… он обещал кому-то… обещал остаться в живых. Он не помнил кому, но знал, что дал слово. Ладно, будем надеяться, что добрый боженька, которого не существует, не допустит, чтобы Марат сделался клятвопреступником.

Он сразу понял, что просто отстегнуть Олафа от цистерны и вытащить на воздух не получится. Бомба была сработана так, что взорвалась бы ровно в ту секунду, когда он отцепил бы ремень. И Марат принялся действовать.

Сдвинув брови, нахмурившись, он взялся руками за провода и принялся распутывать их, осторожно, не делая резких движений, где возможно, перекусывая кабель. Вот так. Правильно. У него все получится.

Олаф застонал и дернулся, едва не загубив все, что успел сделать Марат.

– Тихо, – проговорил он приглушенным ровным голосом, чтобы не напугать пришедшего в себя бойца. – Тихо. Все хорошо. Это Марк. Не шевелись.

– Марк? – простонал Олаф. – Где вас носило все это время? Я тут чуть не сдох…

– Да так, на курорте жопы грели, – отозвался Марат.

И Олаф сипло засмеялся, выдыхая воздух короткими злыми толчками.

Марат распутал еще один клубок проводов, случайно неловко заехав ребром ладони по пересекавшему грудь Олафа лиловому кровоподтеку. Парень глухо застонал сквозь зубы:

– Понежнее со мной, господин майор!

И Марат тут же отозвался со смешком:

– Доверься мне, детка, тебе понравится.

Оба они затряслись от беззвучного смеха. Этому Марат тоже научился за годы службы – способности шутить в любую минуту, трепать языком, снимая напряжение. Пусть лучше Олаф корчится от смеха, чем от боли и накатывающей паники.

Марат расцепил еще один узел проводов. Последний. Вот так. Все. Точно все? Марат, не доверяя глазам, еще раз слепо обшарил тело Олафа, но больше ничего не нашел. Придвинув к губам рацию, он отдал приказание:

– Клеман, Джонс, сюда!

Голос не дрожал, и руки, несмотря на спавшее напряжение, двигались ловко и четко. Вбежавшие легионеры помогли ему отстегнуть Олафа от цистерны, приняли его на руки и аккуратно потащили к выходу.

– Эй, хорош меня лапать, ребята, – пытался слабым голосом хохмить Олаф. – Я понимаю, что неотразим, но держите себя в руках все-таки.

– Заткнись, идиот, – отозвался Клеман, и по голосу было слышно, что он улыбается.

Теперь оставалось вытащить отсюда взрывчатку. Иначе, даже без Олафа, она поднимет на воздух всю эту хреновину. Осторожно взяв в руки бомбу, Марат двинулся к выходу. Провода шевелились в его пальцах, как живые. Отдав приказание всем отойти в стороны, он вышел и двинулся прочь от топливного хранилища. Главное, отволочь эту хрень подальше от цистерн с топливом, а там уж можно ждать саперов – пусть разбираются с этой фигней.

Внезапно по спине вдоль позвоночника пробежали мурашки. Марат замедлил шаг и, прищурившись, огляделся. Он привык доверять своему чутью – врожденному, звериному. Оно было необъяснимым – не слух, не обоняние, не зрение – что-то иное, острое чувство опасности, круто взбегавшее по спине вдоль позвоночника всякий раз, как Марату что-то грозило. Но что сейчас?

Какие-то строения впереди, вокруг выжженная солнцем пустыня, глухой рокот вертолета вдалеке. Что не так?

Он перевел взгляд на собственные руки, сжимавшие взрывчатку, и горячий воздух застрял в легких. Крошечная красная пульсирующая точка. Инфракрасный прицел. Ну конечно, они не могли не подстраховаться. Там, на крыше одного из этих ангаров – снайпер. Еще секунда – и он нажмет на спуск, пуля влетит прямо в это пульсирующее дерьмо, которое он сжимает в руках. Бомба рванет и…

Марат сорвался с места, бросился вперед, хрипло проорав:

– Все назад! Ложись!

В безумном рывке, стараясь оказаться как можно дальше от своих ребят, он хватал губами рваный раскаленный воздух, чувствовал, как время, замедляясь, сухой пылью оседает на его губах. Казалось, эта секунда, отделявшая его от выстрела, растянулась на несколько часов. Двигаясь тяжело и плавно, словно он сейчас находился в воде, Марат швырнул взрывчатку прочь от себя и нырнул назад, опустив голову и прикрывая ее руками. И, еще не коснувшись твердой земли, услышал, как сзади рвется оболочка и вырастает гигантский, пышущий жаром красно-оранжевый цветок.