Другая Болейн [= Еще одна из рода Болейн ] - Филиппа Грегори

— Богом клянусь! — орет Генрих. — Никогда не отошлю леди Анну! Чем она может оскорбить разумного человека?

— Она ваша любовница, — спокойно замечает королева. — Это позор для богобоязненного семейства.

Генрих уже не кричит, а ревет. Он внушает ужас, как затравленный медведь.

— Нет! Она образец целомудрия!

— Она ваша любовница в мыслях и на словах, если не на деле, — спокойно возражает королева. — Она низкая, бесстыдная женщина и неподходящая компания для порядочных дам, тем более для христианской принцессы.

Генрих вскакивает на ноги, но королева не отступает.

— Какого дьявола вы от меня хотите? — брызжет слюной ей в лицо.

Она не отворачивается, не закрывает глаза.

— Я хочу увидеть принцессу Марию, — говорит она спокойно. — Вот и все.

— Пожалуйста! — вопит он. — Бога ради! Оставьте нас в покое. Убирайтесь куда хотите, да там и оставайтесь!

Екатерина медленно качает головой:

— Я не брошу вас даже ради дочери, даже если вы разобьете мне сердце.

Повисает долгая мучительная пауза. Я оглядываюсь. У королевы на глазах слезы, но лицо по-прежнему спокойно. Только что она потеряла шанс увидеть дочь, даже если принцесса при смерти.

Генрих с ненавистью глядит на королеву, а она кивает слуге позади ее стула и спокойно произносит:

— Налейте еще вина его величеству.

Король резко отодвигает кресло, скрип ножек по деревянному полу как вопль. Посол, лорд-канцлер, все остальные тоже неуверенно поднимаются. Король без сил падает в кресло, придворные вразнобой садятся снова. Королева обессилена ссорой, но не побеждена.

— Прошу вас, — говорит она чуть слышно.

— Нет! — отвечает король.

Через неделю она пытается снова. Я при этом не присутствовала, мне потом все рассказала Джейн Сеймур.

— Король кричит, а она стоит на своем. И как она только осмелилась?

— Ради дочери, — отвечаю с горечью. Юное лицо, глаза, широко раскрытые от ужаса. Пока я не родила детей, была такой же дурочкой. — Она хочет быть со своим ребенком. Тебе не понять.

Доктора заявили — принцесса при смерти и каждый день спрашивает, когда приедет мать. Только тогда Генрих перестал мучить королеву, приказал перенести Марию в паланкине в Ричмонд, чтобы королева могла встретиться с ней там. Я пошла на конюшенный двор проводить ее.

— Бог да благословит ваше величество и принцессу.

— По крайней мере, буду с ней, — вот и все, что она сказала.

Я кивнула, отступила назад, кавалькада тронулась. Штандарт королевы впереди, за знаменосцем — полдюжины всадников, следом сама королева, несколько придворных дам, еще верховые. Вот она и уехала.

Уильям Стаффорд на другом конце двора наблюдает, как я машу рукой на прощание.

— Наконец-то она встретится с дочерью.

Он сам идет ко мне, чтобы уберечь мое платье от грязи.

— Говорят, ваша сестра дала слово — королева больше не вернется ко двору. Она сказала — одна поездка верхом, и Екатерина упустит корону из-за дурацкой любви к дочери.

— Ничего не знаю, — упрямо заявляю я.

Он смеется, карие глаза вспыхивают.

— Сегодня вы очень несведущи. Разве вас не радует возвышение сестры?

— Не такой ценой, — отворачиваюсь и иду прочь.

Он догоняет меня, прежде чем я успеваю сделать пару шагов.

— Поговорим лучше о вас, леди Кэри. Я давно вас не видел. Вы хоть думали обо мне?

Я медлю с ответом.

— Разумеется, нет.

Он вдруг оказался очень близко.

— Я и не надеялся. Я могу шутить с вами, мадам, но хорошо знаю, насколько вы выше меня.

— Вот именно!

Куда девалась моя вежливость?

— Я помню, — заверяет он снова. — Но мне казалось, мы симпатизируем друг другу.

— Не могу я играть с вами в такие игры, — мягко возражаю я. — Разумеется, я не думала о вас. Я дочь графа Уилтшира, а вы всего лишь на службе у моего дяди.

— Слишком недавний титул, — спокойно говорит он.

Я нахмурилась, слегка сбитая с толку.

— Какая разница, дан титул сегодня или сотни лет назад? Я дочь графа, а вы кто?

— Но сами-то вы, Мария? Оставим титулы в покое. Вы, прелестная Мария Болейн, когда-нибудь думаете обо мне? Ищете со мной встречи?

— Никогда, — резко отвечаю я и ухожу, а он так и стоит в сводчатом проеме стены.