Три метра над небом. Трижды ты - Федерико Моччиа

– Спасибо.

Граниту он готовит мгновенно: берет пластиковый стаканчик и деревянным половником наливает на дно слой сливок, потом вынимает из-под стойки оловянный бидон и скребет у него внутри длинным железным половником, соскабливая с его внутренних стенок кофейную граниту. Потом снова задвигает бидон вниз, кладет граниту в стаканчик и выравнивает ее сверху железным половником до тех пор, пока не расплющится просвечивающий слой сливок на дне. Потом мороженщик снова берет деревянный половник, заливает граниту еще одним слоем сливок и, словно подтверждая, что дело сделано, вставляет в середину стаканчика белую пластмассовую ложечку.

– Ну вот.

– Спасибо.

Это всегда настоящее зрелище – смотреть, как готовят граниту в кофейне «Золотая чашка». Я сажусь на ступеньки фонтана площади Ротонда, прямо напротив Пантеона. Вынимаю из стакана торчащую в нем ложечку, аккуратно зачерпываю граниту со сливками, она исчезает у меня во рту. Я закрываю глаза. Какое блаженство! Она сладкая и горьковатая. Холодная настолько, что временами на несколько секунд почти застывает, чтобы потом раствориться во рту. В разные – самые печальные или самые веселые – моменты моей жизни я приходил есть эту граниту сюда, на ступени, как будто это что-то, что восстанавливает гармонию в моей жизни. Внезапно меня посещает воспоминание. Мы только что закончили заниматься любовью с Баби; я смотрю на нее, лежащую в постели. Ее глаза блестят, она все еще возбуждена. Я не отрываю от нее глаз, молча смотрю на нее, опираясь на выпрямленные руки, чтобы не давить на нее тяжестью своего тела. И схожу с ума от ее приоткрытых губ.

– Ты самое прекрасное, что есть в моей жизни. – Она улыбается, но продолжает молчать. – Когда я с тобой, это что-то неповторимое, изумительное, что я не в силах объяснить: это как кофейная гранита со сливками из «Золотой чашки».

– Ну и ну! Ты говорил мне такие красивые слова, а теперь сравниваешь меня со льдом!

Я смеюсь.

– Да нет же. Она прекрасна! Сладость сливок и терпкость этого кофе лучше всякого наркотика. Совсем как ты.

– Вот так-то лучше.

Она притягивает меня к себе и целует.

Я все еще это помню, отлично помню.

На следующий день я привожу ее на мотоцикле именно сюда, съесть две граниты.

– Погоди, пока ее не ешь. Ты должна сесть на ступеньки.

Мы садимся у подножия этого фонтана в центре площади.

– А теперь приготовь ложечку; граниту и сливки нужно есть вместе. Да, вот так… А теперь засунь ложечку в рот и закрой глаза.

Баби следует всем моим указаниям и, наслаждаясь гранитой, закрывает глаза. Потом она их открывает и улыбается.

– С ума сойти! Она изумительная! А я действительно такая вкусная?

– Когда мы трахаемся – да!

– Дурак!

И, естественно, она меня долго колотит по спине, но мы продолжаем смеяться и есть эту граниту, как будто мы – два иностранца в нашем собственном городе. Мы цитируем песню Баттисти: «Попросить туристические буклеты моего города и провести с тобой день, посещая музеи, памятники и церкви, говоря по-английски… и вернуться домой пешком, обращаясь к тебе на „Вы”».

Каждый из нас произносит по одной фразе из этой песни, вплоть до последней, которую мы произносим хором: «Просите, Вы меня любите или нет? Я этого не знаю, но я тут!»

Ну вот. Иногда воспоминания накатывают внезапно, ты не можешь их остановить и не можешь их уничтожить. Я не отрываю взгляда от этого уже пустого стаканчика из-под граниты. Она лучше всякого наркотика. Совсем как ты. Но теперь она уже кончилась. А я должен вернуться на работу.