Близорукая любовь - Мария Воронова

Грабовский обнял Любу за плечи и притянул к себе, осторожно, еле касаясь, пробуя губами мочку уха. Потом легонько взял ее за подбородок.

Люба рассмеялась:

– Перестаньте! Так себя не ведут даже герои сериалов! – Но не сделала ни малейшей попытки встать, наоборот, осторожно положила руку на колено Стаса.

А потом был головокружительный, неуправляемый поцелуй, когда тела действуют независимо от воли своих обладателей. Они встали и прижались друг к другу крепко, как только могли. И только когда желание Стаса стало слишком явным, Люба отпрянула.

– Это все так странно, – сказала она, поправляя корсаж резким движением.

– Да.

– Если разобраться, мы абсолютно незнакомые люди.

– Так точно.

– Это просто наваждение какое-то…

– Да, это очень сильное наваждение.

– И мы говорим как идиоты! – Люба досадливо топнула ногой, но тут же спохватилась: – Простите, это у меня профессиональное. Я пишу сценарии мелодрам, поэтому в жизни совершенно не переношу слащавости.

– Тогда что ж… – Стас сам удивлялся, как ему удается боготворить Любу, хотеть ее и в то же время быть таким развязным и непринужденным. – Меньше слов, больше дела.

Второй поцелуй оказался так же сладок, как и первый. Люба отвечала Стасу доверчиво и нежно. Ему удалось усадить ее на перила беседки.

«Будем надеяться, – думал он, – что никто сюда не забредет. Зоины друзья слишком старые, чтобы обниматься по беседкам…»

Остановились передохнуть. Глаза обоих дико блестели в темноте.

Стас мягко взял Любу за плечи.

– Тебе чего-нибудь принести? Мороженого? Я слышал, что будет мороженое. Хочешь?

– Ага… Прямо как в старом фильме про Золушку, помнишь? Сколько там ей принесли, сто порций?

– Я помню этот фильм. Смотрел его, когда был совсем маленький. У нас дома стоял древний телевизор, и он все показывал в зеленом свете. Так было, знаешь, сказочно… Сейчас принесу, только ты не исчезни, ладно?

Оказалось, они целовались в беседке целую вечность. Стол с закусками давно убрали, а десерт подали в доме. Немного конфузясь, Стас переступил порог и тут же был схвачен начальницей.

– Где ты болтаешься? – спросила она строго.

– Я…

На ум ничего не приходило, но Зоя Ивановна лучше его знала, где он был:

– Ясно, сидел на кухне и питался! Надеюсь, ты не особо запивал хотя бы?

– Как можно, Зоя Ивановна!

– Ладно, дело молодое. Диана, – обратилась она к молодой жене Розенберга, – выдай ему сухой паек, нам ехать надо. Шунт встал. Дашь наркоз?

Стас обреченно кивнул. Кажется, Зоя Ивановна задалась целью разрушать все его любовные дела. Хотел с Варей в филармонию сходить – остался на операцию, хотел быть с Любой – снова здорово! Или это больной так подгадал, чтобы Стас остался с носом?

Тромбоз шунта, стало быть. Частое осложнение, которое зависит от многих факторов, не только от мастерства хирурга. Плохо подготовленный протез, характеристики свертывающей системы крови больного… Вот это уже напрямую зависит от анестезиолога! Хотя Стас дал большую дозу гепарина, даже чрезмерную, если учитывать объем кровопотери. Теперь придется удалять тромб, а если не поможет – заново перекладывать шунт.

– Зоя Ивановна, пять секунд! – Пусть думает, что ему надо в туалет.

Она крикнула, чтобы Грабовский выходил к воротам, а они вместе с Максимовым вызовут пока такси.

– Сглазил все-таки, – мрачно добавила Зоя.

Не задумываясь, как он выглядит со стороны, Стас схватил креманку с мороженым и устремился в беседку.

– Вот! Мороженое! А я должен бежать. Прямо сейчас, извини.

– Что случилось?

– Зоя Ивановна едет оперировать, я с ней.

– Это обязательно?

– Спрашиваешь! – На счету была каждая секунда, но Стас все-таки привлек Любу к себе. – Если я сейчас же не поеду, она, как настоящая добрая фея, превратит меня в тыкву.

– Хоть бы хрустальный башмачок оставил! – В Любином голосе ему отчетливо послышалась насмешка.