Рядом с любящим сердцем - Джанис Мейнард

Уинни поднялась по черной лестнице и подошла к его спальне. Заглянув туда, она увидела аккуратно застеленную постель. Где Ларкин?

У нее засосало под ложечкой, когда она подумала, что он ушел. Но нет. Он не оставит ее в беде.

Решив поужинать, Уинни вышла на веранду, собравшись накрыть там стол. И тут она увидела Ларкина. Он лежал в шезлонге у бассейна. Должно быть, он не слышал приближения Уинни, потому что на его теле не дрогнул ни один мускул.

Во что он одет? С такого расстояния сказать трудно. Возможно, он обнажен.

Что же ей делать? Ужинать в одиночестве? Сбежать в свою комнату и прятаться там до утра?

Прикусив губу, Уинни приняла решение. Она взрослая женщина и сама за себя отвечает. Она не боится Ларкина Волффа. Кстати, она может набраться смелости и соблазнить его, когда появится такая возможность. Нечасто в ее жизни появляются мужчины, тем более такие привлекательные, как Ларкин.

К сожалению, однажды она неверно истолковала поведение одного мужчины, о чем горько пожалела. Если она бросится на шею Ларкину, чтобы утолить взаимную страсть, весьма вероятно, что он ее оттолкнет. Он откровенно заявил, что не смешивает деловые и личные отношения. Но ведь он ее поцеловал. Зачем?

Обратное также опасно. А вдруг он ей уступит и они займутся страстным сексом? Что делать, если Уинни в него влюбится? В ее жизни было достаточно трагедий. Потеряв голову от привлекательного и харизматичного Ларкина Волффа, она совершит большую ошибку.

Жаль, что ей не удастся соблазнить Ларкина, не беспокоясь о последствиях. Поэтому следует держать эмоции в узде.

Уинни вышла к бассейну на дрожащих ногах и остановилась в нескольких ярдах от шезлонга, в котором лежал Ларкин. Увидев груду сброшенной одежды, она поняла, что на Ларкине нет ничего, кроме трусов. Уинни покраснела.

Движимая любопытством, она осторожно подошла ближе. Ларкин работал почти всю ночь. Неудивительно, что он очень устал. Его широкая грудь поднималась и опускалась от глубоких, размеренных вдохов. Темные ресницы касались щек. У него были красивые ноги и ступни.

Уинни жаждала прикоснуться к нему, чтобы разбудить, но решила отступить.

Когда она тихо отошла от Ларкина, он вдруг сел, положил руки на колени и повернул голову:

– Вам понравилось то, что вы видели?

Его губы изогнулись в насмешливой улыбке. Их взгляды встретились. Уинни первая опустила голову. Глубоко вдохнув, она повернулась к Ларкину и решительно улыбнулась:

– Ужин готов. Я думала, вы проголодались.

– Где вы были весь день? – спросил он.

– В городе.

– Мне казалось, вы беспокоитесь о своих постояльцах.

Уинни пожала плечами:

– Я знаю, что вы их охраняете.

– А как насчет вашей безопасности?

– Я маскируюсь. Кроме того, во многих местах меня просто не узнают. Я стала популярной здесь, где живу.

Поднявшись, он непринужденно надел брюки:

– По-моему, вы меня избегаете.

Ее лицо зарделось от его намека на прошлую ночь и оттого, что при виде его обнаженной груди у нее кружилась голова.

– Какая глупость!

Ларкин не стал надевать рубашку. Возможно, он знает, что в таком виде получил над Уинни преимущество.

– Значит, вы будете игнорировать, – произнес он.

– Игнорировать что?

Ларкин недоверчиво фыркнул в ответ на ее намеренно глупый вопрос:

– Наш поцелуй.

– Я так решила.

– Вот уж не думал, что вы трусливы.

Ее задело его обвинение. Но она не поддастся на его провокации. Сохраняя самообладание, она повернулась к нему спиной и пошла к дому.

Ларкин усмехнулся. Уинни Беллами была крепким орешком, как назвал бы ее дядя Виктор. По правде говоря, Уинни отлично вписалась бы в клан откровенных и высокомерных Волффов. Она была мягкой по внешнему виду, манерам и разговору, но в душе оставалась страстной и порывистой женщиной. Повезет тому мужчине, который отважится стать ее мужем. Жаль, что им будет не он.

Ларкин неторопливо обулся и застегнул рубашку. Когда он подошел к веранде, Уинни вынесла две тарелки с дымящейся лазаньей и миску с салатом. Пока Ларкин поднимался по ступенькам, у него урчало в животе.

– Вкусно пахнет, – сказал он, открывая дверь с противомоскитной сеткой и оглядывая уютный стол.

Только сейчас он понял, что Уинни переоделась. На ней было серо-коричневое хлопчатобумажное платье. Она надела цепочку с бусинами и соответствующие серьги-гвоздики, а волосы собрала в пучок на затылке. Сегодня она выглядела настоящей богатой наследницей.

Однако она была босой. Ларкин улыбнулся.

Сев за стол, она махнула рукой:

– Давайте поедим, пока не остыло.

Они ужинали в молчании. Возможно, Уинни устраивала тишина, но Ларкина распирало от любопытства. Он откинулся на спинку стула, потягивая кьянти.

– Я все-таки не понимаю, зачем вы этим занимаетесь, Уинни. У вас было несчастливое детство? Вы сравниваете себя с детьми из вашего приюта?

Казалось, она была шокирована его вопросом.

– Боже мой, нет. У меня были прекрасные родители. Даже если бы я разрисовала карандашом старинные фрески или танцевала голышом на их вечеринке, они не подняли бы на меня руку. Они по-своему не чаяли во мне души. Но они просто не знали, как вести себя с ребенком. Они ведь могли отдать меня в другую семью, но не сделали этого. Моя мать могла сделать аборт. Я всегда была благодарна им за то, что они меня родили, хотя я разрушила их упорядоченную жизнь.

Ларкин знал, что она не лжет. И он был в курсе, что она никогда не выходила замуж. Но почему она опекает женщин и детей, подвергшихся насилию? У каждого человека есть определенные мотивы поведения. Ларкин решил выяснить мотивы Уинни. Почему ему нужно было это сделать, он не понимал.

Когда почти совсем стемнело, Уинни тихо промолвила:

– Завтра мне понадобится ваша помощь. Я должна сообщить своим подопечным, что уеду в четверг. Я хочу, чтобы вы поговорили с ними и объяснили им, что они в безопасности. И что после моего отъезда их перестанут беспокоить вертолеты и странные люди.

– Я думал, там меня считают персоной нон грата.

– Я войду первой, а вы следом. Все будет в порядке. Вы располагаете к себе людей. Вы физически сильный и опытный человек, но никогда не обидите беззащитного.

– Откуда такая уверенность? – Ему действительно стало любопытно.

– Я не знаю точно и могу ошибаться. Но мне кажется, вы прирожденный защитник.