В крепких объятиях - Дженнифер Фэй

Не задумываясь, он втянул ее в дом. Его все еще переполняли вопросы, он даже не знал, с чего начать. Но наконец Лукас сумел привести мысли в порядок и решил начать с начала.

– Почему ты не позвонила? – Лукас стянул сумочку с ее плеча и положил на табурет. – Я бы тебя встретил.

Что лилось у нее по щекам – слезы или капли дождя? Лукас не мог понять. Видимо, выяснение подробностей придется отложить. В первую очередь нужно ее согреть.

– Тебе нужно принять горячий душ.

Она тут же замотала головой, и Лукас добавил:

– Не спорь. Повезет, если ты не подхватила пневмонию. Если ты не заметила, сейчас слишком холодно, чтобы гулять под дождем.

Он помог ей снять куртку, которая промокла насквозь, а затем – полные воды красные туфли на каблуках. Взяв Кейт за руку, чтобы отвести в душ, он заметил, какая она маленькая и изящная. Такая хрупкая на вид… его инстинкты требовали защищать ее, прижать к себе и согреть своим теплом. Но Лукас не поддавался этому желанию. Ему стоит носить знак «Ядовито», чтобы избегать отношений. Поэтому он собирался состариться в одиночестве.

Он оставил Кейт подождать в спальне, пока искал полотенце и наполнял ванную. Когда он вернулся, она так и стояла посреди комнаты, обнимая себя за плечи и глядя в пол. Да что же с ней случилось? В больнице получила плохие новости? Кто-то умер?

Не то чтобы его это касалось. На него не стоит полагаться. Если бы он мог решать чьи-то проблемы, то начал бы со своей испорченной жизни. Вернул бы себе семью. Дом был бы полон смехом его дочери. Вместо этого здесь царила оглушительная тишина… Лукас прогнал эти мысли.

– Пойдем-ка. – Он проводил Кейт в ванную. – Ты справишься сама? Или позвонить тете?

– Я справлюсь, – едва слышно прошептала она.

Ну конечно.

– Позови меня, если что-то понадобится. Я буду рядом.

Пока она согревалась в ванне, Лукас сбегал к входной двери и принес чемодан Кейт. Помедлил, разглядывая замки. Если открыть его, получится, что он вторгается в ее жизнь. Лукас это ненавидел, даже если это делалось с благими намерениями. Поэтому он не стал доставать вещи Кейт, а разложил на кровати свой халат.

Пытаясь не думать о том, как хорошо этот халат смотрелся на Кейт, Лукас вернулся в кухню и поставил кофе. Планы сходить в кофейню провалились. Но когда он устроит Кейт в отеле, день закончится. Как и его терпение.

Ожидая, пока Кейт выйдет из ванной, он сел за кухонный стол и снова открыл ноутбук. Прислушиваясь к звукам из ванной, он принялся печатать, и успел ответить на несколько имейлов к тому времени, как Кейт появилась из спальни, кутаясь в его халат. Мокрые темно-каштановые волосы были зачесаны от лица, а щеки порозовели.

Вырез халата демонстрировал декольте. Буйное воображение Лукаса немедленно дополнило детали. Надо было отвести глаза, но он не мог. Только неловко поерзал, прогоняя волну желания. Секс – не ответ на его проблемы. Он все только усложняет, даже в самых простых отношениях. А то, что он никогда не встречал никого настолько независимого и в то же время измученного, только будило его любопытство. Что с ней случилось? И зачем она ехала в больницу?

Он сглотнул:

– Тебе лучше?

Кейт кивнула:

– Извини, что создаю столько проблем.

Сейчас ему, наверное, положено предложить помощь и утешение. Но он не спешил это делать. Он не умел проявлять сочувствие и понимание. У него характер Кэррингтонов – сильный, гордый и бесчувственный. По крайней мере, так его много раз описывала бывшая жена, и у него не было причин ей не верить. До сих пор…

В Кейт было что-то, что преодолевало возведенные им стены и заставляло его хотеть все исправить. Но Лукас не умел утешать. С каждой секундой он чувствовал себя все более неловко, не зная, что делать дальше. В конце концов он выбрал безопасный подход и выдвинул для нее стул.

– Присядь, я тебе сделаю кофе. С молоком или с сахаром?

– Немного и того и другого, пожалуйста.

Делать он умел. А вот говорить – нет, горло перехватывало. Молчание – золото.

Когда Кейт допьет кофе, он отправит ее в отель. И тогда жизнь вернется в нормальное состояние. В то, что теперь он считал нормальным. А вопросов он задавать не будет. Ее жизнь его не касается.