Ночной соблазн - Элизабет Бойл

Гермиона, готовая на все, лишь бы угодить безумной, повторила про себя последнюю фразу.

Куинс огляделась, словно ожидая, что стены рухнут и в ушах раздастся некая небесная какофония, но ничего не произошло, если не считать визга оркестровых инструментов, настраиваемых музыкантами перед началом танцев.

– Придется попробовать еще раз, до того как вы изменитесь. И постарайтесь вложить в слова немного больше убежденности.

Убежденности?

Гермиона направилась к двери. Сейчас она была убеждена в одном: эта женщина крайне нуждается в помощи.

– Может, вам кого-то позвать? Например, раззяву-надзирателя из Бедлама. Однако Куинс вцепилась ей в руку, одновременно показывая на окно, где небо стало темно-алым.

– Помните, что даже невидимок можно коснуться. Ранить. Убить. Раздавить экипажем. Вам следует быть очень осторожной. – Помолчав, она постучала веером по губам. – Невидима, невидима… давно уже никто не загадывал подобного желания. Конечно, я должна о многом вас предупредить, но, боюсь, память уже не так хороша, как прежде. – Она снова пустила в ход веер, прежде чем добавить: – Ах да! Все, что вы держите в руке или носите, тоже станет невидимым. И помните, на рассвете вы примете обычный вид. Поэтому постарайтесь к этому времени оказаться дома.

– Это совершенная чепуха, – объявила Гермиона, пытаясь освободиться. Она не собирается стоять здесь и слушать бред бедняжки! Словно какое-то желание может сделать тебя невидимкой!

Но настойчивая мысль продолжала ее терзать: «А если в этом бреду есть доля правды?»

Шарлотта. Желание Шарлотты. Разве Шарлотта не претерпела поразительной метаморфозы почти с того момента, как получила кольцо? Превращение из забытой старой девы в блестящую светскую львицу казалось чем-то вроде волшебной сказки. Чем-то вроде осуществленного желания.

Но этого быть не может! Откуда у обычного кольца такая сила?

Гермиона устремила панический взгляд на Куинс. Та кивнула в сторону окна, где солнце наконец садилось за горизонт. И когда последний луч померк, огонь и жар наполнили душу Гермионы. Ужасный шум обрушился на нее, словно этот огонь вырвался на волю. Она заткнула уши, но рев стал еще громче. Оторвав взгляд от окна, Гермиона посмотрелась в зеркало и увидела последнее доказательство безумия Куинс.

Потому что вот только сейчас она стояла перед зеркалом в вечернем платье, готовая услышать слова восхищения из уст лорда Рокхерста. А в следующий момент растаяла…

– Дражайшая леди Уолбрук, – начала Куинс, сжимая руку матроны, – как приятно снова видеть вас. Ваш туалет выше всяких похвал и очень вам идет.

Как и ожидалось, графиня улыбнулась, хоть и немного раздраженно.

– Спасибо. Большое спасибо, – пробормотала она и, вместо того чтобы попросить Куинс представиться, продолжала без умолку трещать: – Увидев ткань, я поняла, что не смогу без нее жить. Эта ткань и поразительное искусство мадам Клодиус помогли создать идеальное платье для таких вечеров. Слишком много народу сегодня, не находите? Бьюсь об заклад, патронессы готовы втиснуть сюда кого угодно!

– Вы совершенно правы, – согласилась Куинс. – Собственно говоря, я подошла к вам, чтобы передать послание от дочери.

– От Гермионы? – всполошилась леди Уолбрук, осматриваясь. – Где она?

– Боюсь, ей стало плохо в дамской комнате. Леди Уолбрук презрительно фыркнула:

– Значит, она услышала о прибытии Рокхерста, и ее тут же вывернуло наизнанку! Что же, нет смысла здесь торчать. Я немедленно увожу ее домой.

– О, не стоит! – возразила Куинс. – Ваш сын был так добр, что обо всем позаботился. Они не хотели портить вам вечер.

– Какой кошмар! – пожаловалась леди Уолбрук. – Этот негодник Гриффин наверняка был рад сбежать! Но бедняжка, бедняжка Гермиона! Что мне с ней делать. – Кружевной веер дрогнул в ее руке. Глядя на танцующие пары, графиня вздохнула: – Полагаю, мне стоит остаться, чтобы своими глазами видеть, что происходило на балу. А вот и матушка лорда Хастингса! Наверное, хочет узнать, почему Минни здесь нет, тем более что один танец был обещан ее сыну. Нужно что-то придумать… Ах да, благодарю вас, леди… леди…

– Просто Куинс, мадам. Просто Куинс, – сказала она графине.

Леди Уолбрук кивнула и растворилась в толпе. Чья-то рука оттащила Куинс обратно в тень.

– Прекрасная работа, – похвалил Милтон.

– Ты еще здесь? – удивилась она.

– Мне казалось, что ты должна вернуть мне кольцо. Лицо Милтона словно окаменело.

– Правда, это было до того, как ты позволила ей загадать желание.

– Я… позволила? – пролепетала Куинс.

Но Милтон совсем разошелся. Потянул ее глубже в тень и понизил голос:

– Ты поняла, что она пожелала? И что это может означать?

– Конечно, поняла. И смысл ее желания, и последствия, – вздохнула Куинс. – И что ты предлагаешь? Что мы должны сделать?

– Мы?! – Милтон покачал головой. – Я не собираюсь участвовать во всем этом. Особенно еще и потому, что ты была весьма неубедительна, объясняя, что она может отказаться от желания.

– Каким образом ты это услышал? – спросила Куинс. – Неужели маячил за дверью дамской комнаты? – Она укоризненно прищелкнула языком. – А я-то считала, что такие ребяческие проделки тебе уже не по возрасту.

– Я вовсе не маячил, как ты изволила заметить. Просто хотел посмотреть, собираешься ли ты исполнить свое обещание и вернуть кольцо, прежде чем случится очередная неприятность. – Он взглянул на дальнюю стену, у которой стояла Гермиона, не видимая никому, кроме Куинс и Милтона. – И вот теперь расхлебывай последствия. – Он содрогнулся и прижал пальцы ко лбу.

– Это всего лишь короткий приступ невидимости, – отмахнулась Куинс, – который ей быстро надоест. И тогда ты получишь свое кольцо.

– А если не надоест? Вспомни другую часть желания! Она хочет общаться с ним!

Оба не сговариваясь посмотрели на лорда Рокхерста, который широкими шагами направлялся в их сторону. Инстинктивно попятившись, они спрятались в темной нише и дали ему пройти.

– Что, если она последует за ним? Обнаружит… Лицо Милтона приобрело тот же зеленоватый оттенок, что ранее у Куинс.

– Ты должна взять назад это желание.

– Ты не хуже меня знаешь, что я не могу это сделать, – покачала головой Куинс.

– Зато она может. Убеди ее отказаться от желания, прежде чем… – Он вдруг осекся, но Куинс была слишком уязвлена, чтобы это заметить.

– Почему ты вечно беспокоишься из-за мелочей? – проворчала она, изучая свой веер. – Если бы только…

– Куинс…

– Милтон, скажи, почему ты всегда твердо убежден, что несчастье ждет за порогом? Если бы ты только допустил…