Игры с дьяволом - Али Вали

– Не надо сквернословить, Эмма. Подожди, она что, согласилась приехать?

– Хэйден не согласился ехать без нее.

– Я не хочу видеть ее в своем доме. Хотя, может быть, будет забавно, когда улыбка сойдет с ее лица навсегда, и она поймет, кто несет ответственность. – Кэрол повернулась и пошла в дом.

Застегивая пальто и направляясь вслед за мужчинами. Эмма сказала сама себе:

– Наслаждайся. Эмма, потому что когда сюда приедет Кейн и снова познакомится с твоей матерью, ты либо не увидишьХэйдена никогда в своей жизни, либо тебе придется идти на похороны, потому что Кейн прикажет Меррик пристрелить эту старую балаболку.

Хэйден и Мук улыбались во время ужина, и Хэйдена не особо волновало то, что никто не произнес ни слова, кроме молитвы перед ужином. Он поблагодарил, все еще не реагирующую на него Кэрол, за ужин и вышел на улицу, чтобы позвонить Кейн.

– Привет, малыш, как дела в этом захолустье? Помехи были такими сильными, что Хэйдену пришлось вернуться в дом и попросить воспользоваться телефоном в гостиной.

– Тут холодно и много коров.

– Ну, ты же в Висконсине, дорогой, чего еще ожидать?

– Куда мы должны были поехать на каникулы в этом году, мам? – Хэйден смотрел в окно на Росса, который на ночь прикрывал амбар. Старик, казалось, хотел сделать ему приятное, и он нравился Хэйдену. Может быть, следующие дня не будут тянуться слишком долго.

– Думаю, мы поехали бы в Вегас в гольф-клуб.

– – У тебя передо мной должок, мама.

– Правда? С чего это?

– Думаю, что если бы моим отцом был кто-то другой, я бы сейчас занимался гольфом вместо того, чтобы увертываться от коровьих лепешек. Понимаешь, папа? Его смех немного успокоил Кейн.

– Понимаю, но если бы твоим отцом был кто-то другой, ты бы в жизни ничего и не увидел, кроме коровы лепешек. Такова жизнь. – Услышав, что Хэйден вздыхает, она выключила беговую дорожку, на которой занималась.

– Ты никогда не говорила мне, почему она ушла.

– Ты прав. Я не говорила, хотя ты и спрашивал меня все время.

Хэйден отвернулся от окна и сел на кресло рядом телефоном.

– Ты думаешь, я не смогу справиться с правдой? Ты же знаешь, что я перестал спрашивать не потому, что мне стало это неинтересно.

– Я знаю, Хэйден. Я просто хотела, чтобы ты сам понял, как относиться к твоей маме. Может, ты и слышать об этом не хочешь, но у тебя с ней должны быть какие-то отношения. Какими они будут решать не мне и не ей, а только тебе. Принимая то, что ты не можешь изменить, становишься мужчиной. Поверь мне, приятель.

– Ты будешь злиться, если я спрошу у нее? – Задавая этот вопрос, он нервно смял руками ярлычок на ботинках и в миллионный раз спросил сам себя, что она ответит. У него, наконец, появилась возможность задать Эмме все вопросы, которые накопились с тех пор, как она ушла. Но это не стоило того, чтобы расстраивать Кейн.

– Нет, милый, я не разозлюсь. Я люблю тебя, а это значит, что тебе не нужно волноваться о том, что твои решения могут меня расстроить.

– Спасибо, папочка, – пошутил он.

– В любое время, милый. Потерпи, и я скоро приеду. Они разбили для меня палатку рядом с коровником?

– Ты будешь спать в коттедже. Не жди теплого приема от бабушки Кэрол. Он засмеялся, подумав о бабушке, подозревая, что ее враждебность вызвана тем, что он из семьи Кэйси. Она еще немногословнее тебя, и я не думаю, что это из-за того, что она думает о чем-то важном, понимаешь?

Мы с ней встречались, так что не беспокойся. Ложись спать. Тебе нужно хорошо выспаться перед утренней дойкой.

Ты такая смешная. Передай от меня привет Меррик. Я позвоню тебе завтра. Я тебя люблю.

Я тоже тебя люблю. – Кейн убрала телефон и вытерла лицо, борясь с желанием сесть в ближайший самолет и отравиться в Висконсин, чтобы Хэйдену было комфортнее.

Ты не можешь всегда все делать за него, милая, – Меррик положила гири обратно на стенд и посмотрела на своего босса. – Мы можем приехать завтра вечером. Если раньше – это будет выглядеть так, будто ты суетишься.

Я его мать, я должна суетиться.

Ты же знала, что этот день наступит. Естественно, что она не исчезла бы навсегда, если бы ты ей в этом не помогла. Ну, ты меня понимаешь.

Если не желаешь себе смерти, никогда больше так не говори Эмма, конечно, сучка, но она мать Хэйдена, и я никогда бы не сделала ей ничего плохого.

Я знаю, милая. Эмма просто никогда тебе не доверяла. Он опять спросил, да?

Кейн вздохнула. То, что она до сих пор говорила Хэйдену, мучило ее. Эмма побуждала ее принимать решения сердцем, и она подчинялась, несмотря на то, что эти решения шли в разрез с ее инстинктами.

Ее отец говорил об этом чаще, чем о чем-то еще, когда учил ее вести дела. Он по своему опыту знал, как легко поддаться лучшей стороне своего характера, но в этом заключалась ловушка. Враги всегда знали, как сделать тебе больно.

До сих пор она не лгала Хэйдену, но старалась защитить его от всей правды. Она сделала это, чтобы у Хэйдена была возможность общаться с Эммой. Это было рискованно, но она снова приняла решение, руководствуясь велениями сердца. Теперь, когда Эмма вернулась в их жизнь, она снова может начать так поступать. И если она станет, то ей нужно будет очень хорошо оберегать Хэйдена.

Вспомнив вопрос Меррик, она, наконец, ответила:

– Да, он спросил, а я не знаю, что сказать. Если Эмма понимает, что для нее хорошо, она тоже промолчит. Если она хочет отношений с Хэйденом. ее честность им не поможет.

– Это не твоя вина. Кейн.

– Не моя вина. Меррик? Мари была бы жива, если бы я думала головой, а не сердцем. Ты знала моего отца. Он никогда бы не сделал такой ошибки. Я закрыла глаза на то, что происходит, а Эмма все равно ушла.

Зная, что лучше не спорить. Меррик протянула руку и подошла к Кейн ближе.

– Пойдем, упакуем твои вещи. Там холоднее, чем в аду, и нам нужно найти твои теплые брюки.