Прости и спаси - Наталья Шагаева

Прошло 2 года

Вероника

Чтобы не случилось, жизнь не стоит на месте. В какой бы я не была депрессии, нужно было жить дальше. Просыпаться по утрам, что-то есть, пить, ходить на работу и выполнять какие-то действия. Говорят, время лечит. Нет! Это неправда. Время лишь заглушает острые симптомы. Душевная болезнь остается. Где-то внутри постоянно что-то болит. Такая глухая ноющая постоянная боль, которую остро чувствуешь по ночам, когда остаешься наедине с собственными мыслями. Но я научилась с ней справляться, то есть я срослась с этой болью. Чувствую себя опустошенной. Словно Марк наполнял меня, а теперь я уже не я, лишь пустая оболочка.

Можно было пожить у родителей, но они давно живут в поселке, где нет работы. Но это было скорее оправданием для самой себя. Я отчаянно не хотела покидать нашу с Марком квартиру. Мы вместе делали в ней ремонт, выбирали мебель, и каждая деталь этой квартиры напоминала мне о муже. Иногда мне даже казалось, что Марк просто уехал в долгую командировку и может вернуться в любое время. Я ждала его… понимая, что он не вернется. Бывали моменты, когда я отчаянно ненавидела его за то, что не поверил, за то, что недостаточно любил, чтобы почувствовать меня, и рвала наши свадебные фотографии. Α иногда просто тонула, захлебываясь от тоски, любви к Марку и бежала распечатывать уничтоженные фотографии. Вот так и жила, кидаясь из крайности в крайность, в ремиссии, но точно знала, что моя зависимость вернется.

Утро, кақ всегда, начинается с крепкого кофе и прохладного душа, чтобы взбодриться и заставить организм функционировать. Недолгие сборы на работу — наношу немного косметики, надеваю черное платье чуть ниже колен со шнуровкой на груди, черные колготки и ботильоны на каблуке прекрасно дополняют мой образ, распускаю волосы, выпрямляя их утюжком и, кажется, выгляжу неплохо, презентабельно. На самом деле мне плевать на внешность, была бы моя воля, я бы надела джинсы, толстовку, и удобные кроссовки, собрав волосы в хвост. Но сейчас я работаю администратором ресторана и мне нужно выглядеть презентабельно.

Вместо завтрака я предпочитаю выкурить сигарету, запивая горький дым черным кофе, сидя на подоконнике. Несколько минут, чтобы отравить себя в тишине, и можно идти на работу.

Накидываю плащ, подхватываю сумочку, закрываю квартиру и спускаюсь вниз. Осень в этом году ранняя, с конца августа льют дожди и стоят туманы. Открываю зонт и бегу до метро, стараясь, не наступать в лужи. Забегаю в вагон метро, цепляюсь каблуком и медленно лечу на толпу недовольного народа. Пытаюсь затормозить и хватаюсь за пальто рядом стоящего мужчины, чувствуя, как он подхватывает меня за талию и буквально втягивает внутрь, дергая на себя. Двери закрываются, вагон метро трогается, а мы так и стоим — я, вцепившись в пальто мужчины, а он держит меня за талию. Я в шоке, потому что если бы мужчина не помог мне, а вагон тронулся, то страшно даже представить, что со мной было.

— Спасибо, — благодарю мужчину, приходя в себя. Отпускаю его пальто, пытаясь отодвинуться, но мужчина продолжает сжимать мою талию. Он немного выше меня, но учитывая, что я на каблуках, рост у мужчины выше среднего. У него необычная внешность: черные волосы, уложенные в аккуратную прическу, резко очерченные скулы, волевой подбородок, густые брови, чёрные глубокие глаза с мелкими морщинками и небольшой шрам на щеке. На нем черное элегантное пальто с высоким воротником, под которым виднеется белый свитер. Я бы не назвала его красивым, скорее харизматичным, и пахнет от него холодным парфюмом. Странно то, что он совершенно не вписывается в окружающую обстановку. Такие ухоженные холеные статные мужчины в брендовой одежде не ездят на метро. Но все это я отмечаю скорее автоматически, по привычке. В последнее время моим хобби стало изучать людей. Я рассматриваю посетителей ресторана и, словно Шерлок, пытаюсь понять, чем они занимаются, по деталям в одежде и внешности.

— Виталий, — неожиданно представляется мне мужчина слегка улыбаясь. А я не хочу этого знакомства, и неудобно промолчать поскольку он меня только что спас. Дергаюсь, вырываясь из его захвата, и отодвигаюсь насколько это позволяет переполненный вагон.

— Светлана, — представляюсь я, не желая называть настоящее имя. Не знаю, почему так поступаю, несмотря на то что он мой спаситель, этот мужчина меня пугает, есть что-то темное, тяжелое и отталкивающее в его чёрном взгляде, словно смотрит в самую душу.

— Очень красивое имя, — так и хочется съязвить сказав, «жаль, что не мое», но я сдерживаюсь. Киваю и отворачиваюсь к окну, поскольку не желаю продолжать разговор. Виталий больше не произносит ни слова, я всю дорогу смотрю в одну точку, думая о работе, но я чувствую его взгляд, и мне не по себе. В какой-то момент хочется выйти не на своей станции и доехать на работу на такси. Странная реакция, может потому что я отвыкла от мужского внимания. Да и не хочу я никакого внимания. Ни от кого! Мужчины — большие дети, играют с женщинами, как с живыми игрушками, используя их ради своих целей, ревниво относясь ко всем, кто посмеет прикоснуться к их вещи. А когда сломают игрушку, выкидывают ее на помойку, приобретая себе новую.

Раздражает тот факт, что мужчина выходит на моей станции и галантно, с той же лёгкой полуулыбкой, пропускает меня вперёд. Буквально вылетаю из метро, спеша на работу, стараясь не оглядываться, не желая продолжать знакомство. Выдыхаю, только когда вхожу в ресторан и раздеваюсь в своём кабинете.

* * *

Рабочий день подходит к концу. В понедельник мы закрываемся рано. Рабочий персонал проводит генеральную уборку, а я работаю с бумагами. Но так вышло, что сегодня я все успела до обеда, поэтому я просто бесцельно вожу мышью по экрану монитора. Домой, в четыре стены, на свидание с телевизором идти не охота. И я открываю свою почту, очищая ее от скопления ненужных рекламных писем. Натыкаюсь на новое странное письмо от адресата под именем ***, с текстом:

"И каждый вечер так: в холодную постель

С продрогшею душой, в надежде не проснуться,

И снова легион непрошенных гостей

Устраивает бал… Чтоб им в аду споткнуться!

Нет, лучше уж в петлю. Нет, лучше уж любой,