Неотразимая герцогиня - Бертрис Смолл

— Как что? Да вы просто беременны, дорогая! Неужели не поняли? — усмехнулась леди Беллингем. — Два месяца, не меньше. Уж поверьте мне, милочка, я в таких делах дока!

— Что?! — прошептала Аллегра. — Это невозможно!

— Вы беременны, дорогое дитя, — повторила леди Беллингем. — У вас будет ребенок.

— Не может быть!

— Но почему? Вы же… э-э-э… спите с мужем в одной постели? Ну конечно! А когда в последний раз у вас были женские недомогания? Вспомнили?

Аллегра, ахнув, беспомощно всплеснула руками.

— Видите ли, беременные женщины подвержены глупым фантазиям и истерикам, — наставительно заявила леди Беллингем, — и порой за деревьями не видят леса. Возможно, это произошло как раз до вашего отъезда во Францию.

Она добродушно улыбнулась и погладила руку Аллегры.

— Немного отдохните и скорее домой! Не ошибусь, если скажу, что муж будет вне себя от радости, услышав от вас новость.

— Но я должна сама убедиться, — медленно произнесла Аллегра.

— Завтра же пошлю к вам доктора Бредфорда. Он человек благоразумный, неболтливый и много лет присматривает за мной. Ну а теперь выпьете со мной чая?

— О да, — оживилась Аллегра. — И немного кекса тоже не помешает.

— Еще бы, дорогая девочка! Еще бы! — рассмеялась леди Беллингем.

Вернувшись на Беркли-сквер, Аллегра узнала, что в гостиной ее ждет гость.

— Дорогая герцогиня, признаюсь, я был немало удивлен, услышав, что вы снова в городе, — приветствовал ее Джордж Браммел, целуя ей руку.

— Мимолетный каприз, сэр, всего лишь мимолетный каприз, но вот я здесь, хотя через неделю скорее всего отправлюсь в поместье, тем более что Куинтон не смог приехать из-за лошадей. Какая-то из них вот-вот ожеребится, и он боится ее оставить.

— Что ж, если герцога здесь нет и некому вас сопровождать, дорогая герцогиня, позвольте мне стать вашим спутником на те несколько дней, что вы здесь пробудете. Я собираюсь сегодня в восхитительный новый игорный дом, и хотя, насколько я помню, вы не играете, все равно должны поехать со мной, посмотреть и набраться ярких впечатлений.

— О, сэр, пожалуй, я приму ваше приглашение и, хотя действительно не слишком люблю карты, сегодня окунусь в бездну порока! — рассмеялась Аллегра. — Куда мы едем?

— К Сент-Джеймсскому парку, миледи. Заведение открыл совсем недавно один итальянец. Утверждает, что бежал из Венеции перед самым наступлением какого-то французского генерала Бони-парта. Там бывает немало эмигрантов из Франции и Италии, как, впрочем, и великосветских особ. Возможно, сегодня там будет и Принни. Заехать за вами в десять?

— Превосходно, мистер Браммел. Я еще никогда не бывала в подобных местах, и мне очень хочется посмотреть, что там творится. Хотя бы одним глазком, перед тем как я снова вернусь к мирной сельской жизни, — улыбнулась Аллегра, подавая руку щеголю.

Он притронулся губами к ее пальцам, поклонился и прошептал:

— До вечера, мадам.

— Ни ваш супруг, ни отец не одобрили бы вашей затеи, герцогиня, — тихо заметил Чарлз Трент, выходя из своего кабинета.

— Мне понадобится тысяча фунтов, — сообщила Аллегра секретарю. — Обещаю не проиграть ни пенни свыше этой суммы. Я не подвержена азарту и владею собой.

— Сначала никто не подвержен этой болезни, ваша светлость, но она затягивает, как болото. Поезжайте с мистером Браммелом, если хотите, но возьмите свою карету. В этом случае вы всегда будете вольны вернуться домой, когда пожелаете.

Аллегра согласно кивнула. Она ценила советы Чарлза, но теперь собиралась сделать что-то крайне безрассудное и порочное. Только один раз. А потом помчится в Хантерз-Лейр, чтобы обрадовать мужа известием о том, что родит ему наследника еще до конца года. Если, разумеется, доктор Бредфорд подтвердит слова леди Беллингем.

Аллегра поспешила наверх. Она надела черный с серебром наряд и захватила муфту, к которой была приколота рубиновая с бриллиантами булавка. Она также выбрала рубиновые и бриллиантовые украшения, включая фероньерку, сверкающую в ее темных волосах, уложенных в простой элегантный узел. Такая прическа уже вышла из моды, но зато очень красила Аллегру, что подтвердил и Браммел. По ее просьбе он отпустил наемный экипаж и помог Аллегре сесть в ее коляску.

Уселся сам и дал кучеру адрес. Уже через четверть часа лошади остановились перед небольшим фешенебельным особняком с ярко освещенными окнами. Седоки вышли и направились к крыльцу.

— Господи Боже, неужели это герцогиня Девонширская? — всплеснула руками Аллегра, глядя вслед ослепительной красавице, входившей в дом.

— Собственной персоной, — отозвался Браммел. — Насколько мне известно, она уже истратила свои карманные деньги за весь год. Несколько сотен тысяч фунтов. Боюсь, ей не слишком везет в игре.

— Откуда же она берет средства, чтобы все вечера просиживать за игорным столом? — удивилась Аллегра.

— У ростовщиков, друзей, родственников, иногда даже у первых встречных, — пояснил Браммел. — Она поистине неотразима и умеет так очаровать людей, что они теряют от нее голову и поощряют ее ужасный порок, хотя большинство знает, что у них нет ни одного шанса получить свои деньги обратно.

Они вошли в «Каса ди Фортуна»[16].

Лакей в небесно-голубой с золотом шелковой ливрее и напудренном парике принял их плащи. Другой поднес вина в изящных бокалах венецианского стекла.

— Во что будем играть? — поинтересовалась Аллегра. — Я впервые в игорном доме. Отдаю себя в ваши руки.

— Вы, надеюсь, играете в вист?

— Да, но недавно меня научили какой-то занятой игре в кости. Тут в нее играют?

— Возможно, чуть позже, миледи, — пообещал Браммел, уводя ее в большую, помпезно обставленную комнату, в которой были расставлены ломберные столы. Здесь играли в вист.

Мистер Браммел усадил Аллегру за стол, где еще никого не было, а сам сел напротив. К ним немедленно присоединились лорд и леди Кеньон. Они провели в этом приятном занятии около часа, причем Аллегра, к собственному изумлению, ни разу не проиграла. В конце концов, устав от однообразия, она поднялась.

— Спасибо за прекрасную игру, — вежливо поблагодарила она лорда и леди Кеньон. — Пойдемте, мистер Браммел, посмотрим, что еще «Каса ди Фортуна» может нам предложить.

Сунув выигрыш в муфту, Аллегра перешла в другую комнату, где играли в рулетку. Вращающееся колесо заинтриговало ее.

— Как это называется?

— Чет-нечет, — пояснил Браммел.

— Давайте попробуем! — восторженно предложила Аллегра.

— Это не слишком честная игра, — остерег он. — Обычно в выигрыше оказывается заведение. По правде сказать, эта игра вообще запрещена, хотя многие игорные дома нарушают закон.