Первый, случайный, единственный - Анна Берсенева

Она произнесла это таким тоном, словно растолковывала несмышленому ребенку, что солнце по утрам восходит, а по вечерам заходит, и это всегда было так, и по-другому быть не может.

– Ну, – вздохнула Полина, – я думала, он хочет, чтобы я мозаику у него в доме сделала.

– Мозаику! – фыркнула Изабелла. – Разве может мужика твоя мозаика интересовать? Его то интересует, что у тебя между ног, а все остальное ему по фигу.

– Наверно, – снова вздохнула Полина.

– Не наверно, а точно, – кивнула Изабелла. – Да ты ешь, ешь, – спохватилась она, – а то смотри, индигирка растаяла совсем. Или тебе сырая рыба не нравится?

– Очень нравится, – сказала Полина. – Просто у меня аппетита совсем нету, Иза, ты не обижайся.

Индигирка – закуска из нарезанной мелкими кубиками и политой маслом рыбы, той самой, живозамороженной, – была чудо какая вкусная, но есть Полине совершенно не хотелось.

– Это у тебя отходняк, – авторитетно заявила Изабелла. – Да плюнь ты на него, не трахнул же. Ты молодец, – улыбнулась она. – Лихая девка!

– Лихая… – Полина шмыгнула носом. – Если бы он чуть-чуть потрезвее был…

– Да, пьяный он совсем никакой, – согласилась Иза. – Это у нас национальное бедствие, – объяснила она. – У нас какого-то фермента в крови нет, алкоголь вообще не расщепляется.

Что-то такое про отсутствующий в крови северных народов фермент, с помощью которого должен расщепляться алкоголь, Полина тоже слышала. Но сейчас ей было не до ферментов. Иза была права: она действительно начала отходить от всего, что с нею произошло, и настроение у нее от этого теперь было такое, что хоть о стенку бейся головой, – на грани апатии и истерики.

Это началось с той самой минуты, когда Полина разглядела в ледяной метели тусклый огонек и поняла, что это светится какое-то окно. Удивительно, что она смогла это понять: через пять минут после того, как она вышла из Платонова дома, Полина чувствовала, что у нее уже нет никаких мыслей, потому что вся она состоит из сплошного льда и в голове у нее тоже не мозги, а лед.

Поэтому ей уже все равно было, кто живет в этом доме со светящимся окном, что он скажет, увидев под дверью незнакомую девицу и услышав ее идиотские объяснения… У нее и губы-то не шевелились, чтобы что-нибудь объяснять.

К счастью, женщина, открывшая дверь, к которой Полина кое-как добралась по узкой полурасчищенной дорожке, ничего спрашивать не стала. Она ахнула, схватила Полину за шиворот и мгновенно втащила в дом.

И вот теперь второй час воспитывала, не забывая подливать водку и подкладывать закуску, хотя Полина почти не ела и не пила.

– А если б ты не на меня нарвалась? – в который раз спросила Изабелла. – Во-первых, могла вообще ни на кого не нарваться, ведь насмерть тогда замерзла бы! Поселок-то пустой еще, только-только дома построили. Мы с Петюней, можно сказать, одни тут живем.

– Но и Платон ведь живет, – вяло заметила Полина.

– Платон живет! – хмыкнула Иза. – Это называется не живет, а подживает. Девок он сюда возит, от мамаши подальше. В доме-то, кроме дивана, и мебели еще нет, неужели не заметила? А во-вторых, если б тебе кто-то из его «шестерок» попался, то тебя бы тут же под белы рученьки – и обратно к Платону Федотычу. Думаешь, кому-то охота на свою задницу неприятности из-за тебя получать?

– Иза, а сюда такси можно вызвать? – спросила Полина. – Я бы прямо сейчас уехала…

– И куда же, интересно, ты бы уехала? – насмешливо поинтересовалась Изабелла. – В аэропорт? Так, во-первых, московский рейс только послезавтра, если вообще полетит – видишь, метель. А во-вторых, в аэропорту тебя еще легче найти, чем в гостинице. Хотя и в гостинице – тоже не вопрос.

– Да зачем ему меня искать? – удивилась Полина. – Что я, мисс Вселенная, чтобы меня так уж сильно добиваться?

– При чем тут мисс Вселенная! – хмыкнула Изабелла. – Будь ты хоть мышь серая, все равно он на своем должен поставить. Кто нас обидит, тот три дня не проживет, это же ихний главный жизненный принцип.

– Убивать он меня будет, что ли? – не поверила Полина.

– Убивать, может, и не будет, а что хотел, то получит. – Иза пожала своими плавными плечами. – Говорю же, принцип такой. Да это, наверное, и правильно. Кем бы он сейчас был, если бы позволял, чтоб над ним кто зря силу брал? Платон с детства такой, – объяснила она. – Мы же с ним одноклассники и на одной лестничной площадке выросли, я его как облупленного знаю. Да и теперь… У такого большого начальника секретарша – это тебе не девочка с улицы, а доверенное лицо.

– Так это я с тобой по телефону разговаривала? – догадалась Полина.

– Ну да, – кивнула Иза. – Только я ведь не знала, что ты совсем ничего не соображаешь. Может, и предупредила бы… Платон же мне сразу сказал: я, мол, в Москве такую девочку подцепил – закачаешься, скоро сюда ко мне прилетит.

– От чего качаться-то? – удивилась Полина. – Сама же говоришь, на вид мне больше шестнадцати не дашь. Что ему, шикарных женщин не хватает?

– Ему? – засмеялась Иза. – Да уж ему всего хватает, чего только его левая пятка пожелает. А насчет себя – это ты зря. Ты из себя вся оригинальная, сама рыженькая, глазки блестят, живенькая такая. А к тому же Платон… Ну, любит он малолеток, – объяснила она. – Даже не то чтобы малолеток, не педофил же он, а просто надоели ему женщины в теле. По-моему, он и с Валькой своей только из-за этого развелся. Она у него как раз шикарная, как ты говоришь, была, но не в его вкусе, вот он и дал ей пинка под зад. Даже сына не отдал, хоть ему этот Феденька вообще-то не больно нужен, его бабушка воспитывает. Ну а девчонки – это ведь все-таки морока, какой Платон ни есть начальник. Однажды такой скандал был, еле замяли. Так что ты ему по всем статьям подходишь. Во-первых, совершеннолетняя, во-вторых, не местная, никто спасать не прибежит… Да ты не бойся, – вдруг спохватилась Иза. – Я тебя не собираюсь Платону сдавать, что я, совсем уже? Переможется! – усмехнулась она. – Думает, все с ним трахаться обязаны. Ладно я – секретарше положено, да и Петюня мой все-таки под ним ходит. Ну а ты-то вольная птица. Или, может, хочешь попробовать? – хихикнула она. – Платоша вообще-то, когда трезвый, то мужик ничего. Грубоват, конечно, но и от этого можно удовольствие словить.

– Нет уж, спасибо, – передернулась Полина. – Только куда же я до послезавтра денусь, Иза? Раз, ты говоришь, в гостинице меня легко найти… И вообще… Понимаешь, я только в Домодедове увидела, что у меня билет в один конец, – объяснила она. – Не возвращаться же было. И я же думала, он мне заказ хочет сделать, может быть, аванс даст…

– Говорю же, совсем дурочка! – ахнула Изабелла. – Ты что, мужиков только на картинке видела?

Полина сочла за благо не отвечать на этот вопрос. Да и что можно было ответить? Она и сама понимала, что большего идиотизма, чем ее поведение, невозможно вообразить.

– Может, ты мне денег на билет одолжила бы? – жалобно попросила она. – Я бы тебе сразу прислала, честное слово! Хочешь, паспорт оставлю?