На скамейке возле Нотр-Дам - Ирина Степановская

– Ты с ума сошла!

– Но почему я не могу позвонить? Это же приглашение на свадьбу!

Вмешался Валерий:

– Так делать нельзя!

– Почему?

Он замешкался:

– Неудобно.

Лена едва сдержала возмущение:

– А удобно сначала человека пригласить, а потом, когда он исчез, делать вид, что ничего не случилось!

– Но мы ведь даже не знаем, собирался ли он лететь?

– Тем более надо узнать.

Решение Лены было непоколебимо. Маша подумала, что в конце концов может сказать, что Серж сейчас по каким-то делам в Америке.

Маша набрала номер. Катрин взяла трубку и, узнав, что это звонят из Москвы, сказала всего две фразы. Маша выслушала и ответила только одно: «Прошу прощения». Тут же она услышала короткие гудки.

– Что? – еще не веря в несчастье, спросила Лена.

– Я не поняла, что эта женщина имела в виду.

– А что она сказала? – испуганно спросила Лена. Маша помолчала, вспоминая как можно точнее слова Катрин.

– Она сказала, чтобы я больше ей не звонила.

– Почему?

– Потому что она не хочет ненавидеть Россию, но русские всегда отбирают у нее самое дорогое.

И Лена вдруг обрадовалась! Она вспомнила рассказ Сержа о русской женщине, отобравшей у Катрин наследство. Неужели Серж рассказал жене об их встречах? Боже, неужели он сказал, что он любит ее, Лену?

Валерий вдруг подрулил к обочине и остановил машину.

– Лена, – сказал он смущенно. – Я не хотел тебя расстраивать, но получилось, как я вижу, только хуже. Серж просто не мог приехать на нашу свадьбу.

– Почему?! – Лена едва сдерживала крик. – Да что же это такое? Ему запретили встречаться со мной? Понизили в должности? Отправили в другое место?

– Нет, Лена. Серж разбился, – сказала Мари.

Нет, в это было просто невозможно поверить. В Ленином голосе звучало недоверие.

– Когда?

Валерий теперь внимательно смотрел на свою будущую жену.

– На обратном пути, после того, как они сопровождали нашу группу в Атлантике.

– Атлантика, – повторила Лена. – Какое красивое слово. – И тут уже повернулась к Маше: – Ты тоже это знаешь?

– Да, к сожалению. У нас об этом писали в газетах.

Лена замолчала и сидела, будто окаменев. Она не могла ни плакать, ни кричать.

Она только спросила:

– Как это произошло?

Валерий сказал:

– В его самолет попала птица.

Лена подумала. Птица. Какая-то птица лишила ее смысла всей ее жизни.

– Откуда взялась эта птица? – спросила она.

– Они там живут, – ответила Маша. – Это чайки. Они гнездятся по берегам.

Какое-то время все ехали молча. Наконец Маша не выдержала.

– Подумай, – сказала она. – Самолеты летели практически рядом. Эта птица могла попасть и в другой самолет! Какое счастье, что никто из наших не пострадал! – Она думала в первую очередь о самолете Валерия. Лена ответила машинально:

– Да, правда. – Но сердцем при этом ничего не почувствовала.

Они подъехали к дому, где жили Машины родственники. Маша сунула Лене в руки пакет с парижскими подарками и отдельно элегантно упакованную коробку с сумочкой. Стали договариваться о деталях завтрашней церемонии. Все это время Лена сидела в машине как немая. И только когда Машины родственники выскочили из подъезда, увидев подъехавшую машину, Лена вдруг явственно ощутила, что жизнь ее кончена.

«Что ж, – подумала она, равнодушно и беспристрастно глядя на себя как бы со стороны. – Я собиралась быть Валерию хорошей женой, и я ей буду. По обязательствам нужно платить».

Они простились с Машей просто, как родственники. И когда потом подъехали уже к ее собственному дому, Валерию показалось, что он напрасно боялся сообщить ей о гибели Валли. Лена вышла из машины совершенно спокойная, нежно его поцеловала и пожелала спокойной ночи.

* * *

Родители Валерия перед свадьбой не сказали сыну ни слова по поводу его выбора. Немало было передумано, переговорено между ними наедине, но вопрос теперь казался решенным, и родители хотели лишь одного: пусть Валерий женится на ком хочет, но Димочка пока пусть остается у них. Как отдать ребенка на воспитание этой девочке, ни мать Валерия, ни его отец пока не представляли. Добро бы еще молодые остались жить после свадьбы в Москве – Ленина мать произвела на стариков хорошее впечатление. Но Валерий с Леной должны были отправиться к новому месту службы буквально через неделю.

– А может, оно и к лучшему, – сказал на это отец Валерия. – В маленьком городке не всякая москвичка выдержит. – Он со значением посмотрел на супругу.

– Одна жена умерла, вторая – сбежит. Ты о сыне-то думаешь? – укоризненно ответила та.

– Не знаешь тут, о чем в первую очередь думать, – пробурчал про себя старик и занялся какими-то делами.

Димочке подготовили наряд по первому разряду. Собственно в этом красивом костюме и шикарном галстуке бабочкой он уже «звездил на людях» – на линейке первого сентября. Теперь он с удовольствием готовился к новому появлению перед гостями, а гостей предполагалось, как сказала ему заранее бабушка, много. Он еще не понимал, какие изменения в его жизни могут наступить в связи с женитьбой отца, но сама подготовка к свадьбе его очень интересовала.

– Я снова поеду в Москву? – спрашивал он.

– Да. На праздник, – отвечала ему бабушка.

– На какой праздник?

– Твой папа женится.

– А что это значит?

– Это значит, что он теперь будет жить вместе с тетей Леной. Она будет готовить ему еду…

– Она и раньше готовила, – перебивал Димка.

– Ну, они вместе будут спать, – немного смущаясь, говорил дедушка.

– Они и раньше вместе спали.

– Ну, это просто такой праздник! Веселый праздник! – не зная, как еще лучше объяснить ребенку суть происходящего, старалась скорее закончить разговор бабушка.

– А мне ребята в школе сказали, – не унимался Димка, – что жена моего отца должна быть моей мамой! У них у всех так устроено. Вы что, этого не знаете?! – Он назидательно поднимал вверх указательный палец.

– Знаем, знаем, – говорили ему старики и быстро переключали его внимание на что-нибудь другое.

– Пойди-ка принеси мне… – и дедушка называл предмет, который в этот момент был ему совершенно не нужен. Но Димка не отставал.

– А мы снова будем жить у тети Лены? – спрашивал он в сотый раз, когда они были уже в поезде.

– В первый день у папы, а потом будет видно, – отвечали ему дедушка с бабушкой, втайне надеясь, что сразу же после свадьбы увезут ребенка обратно. При мысли об этом у них самих замирало сердце. Дедушка все время прикладывался к валокордину. Они ехали в полную неизвестность. Обнадеживало одно: у молодых будет много хлопот, связанных с переездом, а мальчику нельзя пропускать школу.