Больше, чем любовь - Татьяна Осипцова

– Заметила? – Борис с самодовольным видом похлопал себя по животу. – Обнаружил недавно, что набрал пару килограммов, стал заниматься на тренажерах, это сейчас модно, и вот – килограммы не согнал, а мышцы накачал.

Она молчала, ожидая, что будет дальше.

– Так как насчет вечера? Я знаю здесь пару местечек, где играют настоящее фламенко. Сходим вместе?

Она кивнула. Не отказываться же? Осуществилось то, о чем она мечтала, он рядом!

– Тогда я зайду за тобой через два часа, буду ждать в холле гостиницы. Тебе ведь наверняка надо привести себя в порядок, – он встал и, послав ей свой особенный воздушный поцелуй, удалился.

Не пытаясь согнать с лица счастливую улыбку, Наташа поспешила к себе в номер, по пути соображая, что надеть. Остановила выбор на сильно открытом длинном сарафане с шестью разрезами по подолу. Боре он должен понравиться.

Она приняла душ и тщательно уложила волосы. Покончив с прической, занялась лицом. Немного теней: белые под брови, коричнево-лиловые на веки; маленькие стрелки коричневым карандашом; чуть-чуть красно-лиловой помады. Напоследок она слегка подкрасила ресницы и придирчиво уставилась на свое отражение. Карие глаза теперь казались больше, а губы – выразительней.

Надев сарафан, она спрыснула его любимыми духами запястья и провела ими за ушами и по плечам. Последний раз кинув взгляд в зеркало, пришла к выводу, что выглядит очень привлекательно – Боря не сможет перед ней устоять!

Когда Наташа спустилась в холл, Пахомов уже был там. В кремовой рубашке и такого же цвета брюках он смотрелся настоящим плейбоем. Он стоял возле стойки и беседовал о чем-то с портье по-испански.

– Ты просто ослепительно хороша, – оценил Борис, приобнимая ее за плечи и целуя в щеку – так непринужденно, как будто не было почти трех лет разлуки. Затем подхватил ее под локоть, и они вышли из отеля.

– Поедем на моей машине или прогуляемся?

Наташа удивленно взглянула на него.

– Я арендовал открытый белый «мерс», вон он стоит. Так как?

– Пешком. Здесь, по-моему, все близко.

Он с сомнением взглянул на ее босоножки на шпильках, однако промолчал. А она раскаялась, что отказалась от машины, уже через пятнадцать минут, когда они миновали район отелей и стали подниматься в гору по запутанной сети узких улочек, вымощенных булыжником.

– Мне кажется, ты рискуешь сломать каблук или, не дай бог, вывихнуть ногу. Может, понести тебя на руках? – усмехаясь, предложил Борис.

– Обойдусь, хотя мог и предупредить! – сердито ответила Наташа и крепче вцепилась в его локоть, стараясь ступать осторожно и мечтая, чтобы это мученье поскорее закончилось.

– Этим улочкам лет пятьсот, а то и больше, – заговорил Боря, пытаясь ее отвлечь. – Когда-то здесь была обыкновенная рыбацкая деревушка. Глупые средневековые испанцы не подозревали о прелестях туризма, и улицы мостили, не рассчитывая на модную обувь будущих красоток. В наше время, когда для большинства людей во всем мире стал доступен отдых в любых странах…

Ей казалось, он просто издевается, читая эту лекцию. Она едва ковыляет, а он надумал рассуждать о средневековье и прелестях туризма!

– Ну вот, мы пришли. Это марискерия. В здешнем меню только морепродукты, ты не против? – Борис остановился возле старинного дома, сложенного из дикого камня и заглянул в распахнутые двери. – Ого, сколько здесь сегодня народа!

Они нашли свободный столик и сели. Боря подозвал жестом официанта в белой рубашке и жилете, сделал заказ по-испански, а после объяснил Наташе:

– Нам подадут красное вино и паэлью де мариско. Надеюсь, тебе понравится.

Окинув взглядом помещение, он заметил:

– Шесть лет назад встретить соотечественника здесь было за счастье, а теперь везде слышишь русскую речь! Что, устала ковылять на своих шпильках?

Наташа кивнула. Она незаметно скинула босоножки и опустила ступни на холодный каменный пол. Борис, усмехаясь, следил за выражением ее лица.

Тем временем на невысокой сцене в другом конце зала появился гитарист и уселся на табурете. Затем медленно вышла женщина в черном платье с облегающим лифом. Спереди колени ее были едва прикрыты пышной юбкой, а сзади спускался длинный шлейф. Гитарист ударил по струнам и протяжно запел. Будто лениво женщина несколько раз перестукнула каблуками. К ней присоединился мужчина в белой рубашке и черных брюках с высоким шелковым поясом…

Наташа смотрела на сцену, как завороженная, не обращая внимания на принесенное вино.

– Ну, как тебе? – поинтересовался Пахомов, когда номер закончился и публика одобрительно закричала и зааплодировала.

– Обалдеть! Какая у нее осанка! Сколько гордости и страсти в каждом движении, и какой четкий шаг! Ты заметил, когда они друг против друга будто переругивались чечеткой?

– Какое верное слово ты подобрала… Я знал, ты сможешь это оценить!

– А ведь она не молодая!

– Не думаю, что намного старше тебя. А ведь и правда, я не видел ни одной юной танцовщицы фламенко!

– Думаешь, достигая мастерства, они успевают состариться? – улыбнулась Наташа.

– Скорее, чтобы так танцевать, нужен определенный опыт в жизни, и в любви. Давай послушаем, это моя любимая мелодия.

Гитарист остался на сцене один. Виртуозно перебирая пальцами струны, он рассказывал о любви. Гитара молила, уговаривала, настаивала и угрожала, отчаивалась и просила прощения. Все замерло в зале, даже официанты застыли с подносами в руках, а бармен облокотился о стойку, закрыв глаза рукой. Когда музыка смолкла, зал буквально взорвался аплодисментами.

Боря взял Наташу за руку.

– Тебе понравилось?

– Очень! Ничего подобного в жизни не слышала…

– А помнишь, я говорил, что хотел бы побывать в Испании с тобой?

Она промолчала, мягко высвободила руку, взяла свой бокал и отпила немного вина.

– Кисловато, но ароматное.

Они просидели в ресторанчике около двух часов, кушая паэлью, попивая вино, глядя на сцену, делясь впечатлениями. В какой-то момент Борис, извинившись, отошел к стойке и заговорил с барменом. Тот явно узнал его, пожал руку. Пахомов передал ему что-то и вернулся к Наташе.

– Скоро программа закончится и можно двигать обратно.

Она с ужасом представила, как опять будет ковылять по булыжникам, а потом еще по набережной до отеля… Но когда они вышли из кабачка, у дверей их ждал белый «мерседес». Молодой парень передал Пахомову ключи и услужливо открыл перед Наташей дверцу. Видимо, Боря дал ему крупную купюру, потому что, сунув ее в карман, парнишка раз десять повторил: «грасиас».

– Как ты решился доверить ключи, а если бы машину угнали?

Пахомов рассмеялся:

– У нас бы такую, открытую, и без ключей потырили. Я знаком с барменом, он меня «амиго» называет. А парнишка его сын.