Любовник королевы - Филиппа Грегори

Роберт кивнул и пояснил:

– Елизавета хочет, чтобы все поняли: она не отвергла меня, остается моим другом, продолжает любить меня и тебя. Словом, ее величество желает, чтобы семейство Дадли занялось устройством этого брака.

– Для меня это огромная честь и большая ответственность, – сказала Мэри, радостно зардевшись.

– Королева решила, что подробности устройства ее брака должны остаться внутри нашей семьи. – Роберт улыбнулся. – Меня она принесла в жертву. Ты станешь посланницей. Так исполнится замысел Елизаветы.

– А что станется с тобой, когда она выйдет замуж?

– Она меня не забудет, – уверенно ответил Роберт. – Мы слишком хорошо знаем друг друга и очень уж давно любим, чтобы она повернулась ко мне спиной. Вот увидишь, за верность я буду вознагражден вдвойне, как ею, так и испанцами. Это правильный путь, Мэри. У меня нет ни малейших сомнений. Брак упрочит ее безопасность, а я перестану быть мишенью лживых языков. Если бы только клеветали!.. Я уверен, кое-кому очень хотелось бы видеть меня мертвым. Так что устройство брака жизненно важно не только для Елизаветы, но и для меня.

– Я завтра же отправлюсь к послу, – пообещала Мэри.

– Обязательно скажи ему, что пришла от королевы, по ее повелению.

– Я это помню.

Сесил любил полуночную тишину дворца, когда никто и ничто не отвлекало его и не мешало думать. Он сидел перед пылающим очагом, когда в дверь осторожно постучали. Уильям встал и открыл дверь. Вошедший человек откинул влажный черный капюшон, подошел к огню и протянул к нему озябшие руки.

– Вы не угостите меня бокальчиком вина? – с легким испанским акцентом спросил ночной визитер. – А то от речного тумана у меня все кости ломит. Если уже в сентябре такая сырость, что же будет в середине зимы?

Сесил налил ему вина, подбросил в камин поленьев, пододвинул второй стул и спросил:

– Так лучше?

– Да. Спасибо.

– Интересные, должно быть, новости вы привезли, раз не поленились ехать сюда сырой и холодной ночью, – произнес Сесил, не столько спрашивая, сколько констатируя факт.

– Новость всего одна. Королева сама предложила эрцгерцогу Карлу вступить с ней в брак!

Сесил повел себя так, как и надлежало в подобных случаях.

Он вскинул голову, изобразил неподдельное изумление и уточнил:

– Елизавета сообщила ему об этом?

– Да. Через свою посредницу. Вы знали?

Сесил покачал головой, ничего не сказав. Сведения для него были ценнее денег. В отличие от английских монет, столь заботивших Грэшема, они не делились на полновесные и облегченные. Любое сообщение имело свою ценность.

– Можете назвать имя посредницы? – спросил главный советник.

– Это леди Мэри Сидни. Одна из фрейлин, непосредственно приближенных к королеве.

Сесил кивнул. Похоже, от камешка, брошенного им, начали расходиться круги.

– Леди Мэри явилась с каким-нибудь предложением?

– Она передала пожелание королевы, чтобы эрцгерцог немедленно приехал в Англию. Это должно выглядеть просто как визит вежливости. Затем он сделает ей официальное предложение, и она согласится. Сразу будет составлен брачный договор, и к Рождеству состоится их свадьба.

– Как его светлость отнесся ко всему этому? – Лицо Сесила превратилось в маску.

– Он понял: сейчас или никогда, – без дипломатических цветистостей ответил запоздалый гость. – Королева надеется спасти свою репутацию, пока о ней не стали говорить худшее. По-видимому, ее величество наконец-то повзрослела и начала понимать особенности единовластного королевского правления.

– Господин посол говорил это вслух?

– Он диктовал мне, чтобы я зашифровал послание и отправил королю Филиппу.

– Вы не могли бы показать копию того письма?

– Я не осмелюсь это сделать, – ответил испанец, отсекая дальнейший разговор на эту тему. – Эрцгерцог отнюдь не легкомысленный юноша. Я и так рискую жизнью, рассказывая вам об этом.

– Не драматизируйте, друг мой. – Сесил позволил себе улыбнуться. – Леди Мэри обязательно все сообщила бы мне утром, если бы я уже не узнал о случившемся от самой королевы.

Сказанное несколько ошеломило испанца, который заметил:

– Но едва ли королева знала, что господин посол в ту же ночь написал эрцгерцогу, предложил ему незамедлительно собираться и ехать в Англию. Она никак не могла догадаться, что Каспар фон Брейнер уже послал за австрийскими юристами для составления брачного договора. Надеюсь, ее величество сказала вам, что на сей раз хорошенько все обдумала и не станет менять свое решение? К ноябрю эрцгерцог будет здесь.

– Друг мой, я ничуть не умаляю ценность ваших сведений, – примирительно сказал Сесил. – Естественно, королева могла рассказать только то, что исходит от нее. Вы привезли мне замечательные новости. Кстати, я услышал все, что вы намеревались рассказать?

Испанец помолчал, будто такой простой вопрос требовал обдумывания, потом сказал:

– Пока это все. Должен ли я посетить вас, когда появятся другие новости?

– Да, конечно. А это за сегодняшний визит. – Сесил выдвинул ящик письменного стола и извлек оттуда кожаный мешочек. – Что же касается ваших бумаг, они будут готовы… – Он замолчал.

– Когда? – с горячностью спросил гость.

– Когда совершится бракосочетание, – ответил Сесил. – После этого все мы будем спать гораздо спокойнее, нежели сейчас. Вы сказали, к Рождеству?

– Королева сама назначила такую дату.

– Стало быть, бумаги, позволяющие вам на законных основаниях остаться в Англии, вы получите к Рождеству, в тот же день, когда эрцгерцога объявят супругом Елизаветы.

Испанец кивнул, поклонился и принялся переминаться с ноги на ногу. Ему явно хотелось о чем-то спросить. Сесил не привык ни упреждать вопросы, ни побуждать к ним. Он просто ждал.

– Интересное дело! Всякий раз, когда я прихожу сюда, у вас в столе уже приготовлен мешочек, – с любопытством мальчишки сказал секретарь испанского посольства. – Вы ожидаете моего появления или у вас так много поставщиков сведений, что этими мешочками набит целый ящик?

Сесил, у которого насчитывалось не менее тысячи подобных поставщиков сведений, простодушно улыбнулся и заверил испанца:

– Нет, конечно. Вы у меня один.

К Хайесам Роберт приехал в сентябре. Он был тих, задумчив и мрачен лицом.

Эми стояла у окна своей комнаты на втором этаже. Увидев мужа в столь подавленном состоянии, она внутренне сжалась. Эми не видела его таким с тех пор, как он вернулся после нидерландской кампании, проиграв битву за Кале, последний английский оплот во Франции.

«Что же Роберту нужно на сей раз?» – терялась в догадках Эми, медленно спускаясь вниз.