Его дерзкий поцелуй - Гэлен Фоули

Иден приоткрыла глаза. Ей показалось, что она в жизни не видела такого прекрасного зрелища. Джек наклонился к ней, и она обвила руками его шею.

– Ты вернулся, – сдавленным голосом прошептала Иден.

– Знаешь, Иден, – Джек теснее прижал ее к своей груди, – я не смог уехать. Тихо, тихо! Мы теперь вместе. Ты как? Он не причинил тебе вреда?

– Покаты со мной, у меня все прекрасно. Он сказал, что ты погиб.

– Почти, – с мрачной усмешкой подтвердил Джек.

Иден отстранилась, чтобы рассмотреть мужа, и вдруг вскрикнула, увидев его израненное лицо.

– Ужасно! Что с тобой произошло?

– Это Риц, но теперь все позади. Оказалось, что не все.

Внезапно шлюпка закачалась. Иден задохнулась от ужаса: в лодку запрыгнул Коннор – перевалился через борт одним ловким движением своего мощного тела.

– Ах ты, сукин сын! – прохрипел он сквозь потоки мутной воды, струящейся по его лицу. – Она моя.

Джек толкнул Иден себе за спину, а Коннор со свистом выхватил из ножен мачете. Иден дико закричала. Коннор замахнулся на Джека, но тот успел парировать удар веслом и сам хотел стукнуть его, но Коннор присел и опять бросился на Джека. Джек перехватил его руку и резким движением вывернул за спину.

Казалось, Коннор поражен, что враг так отчаянно сопротивляется и что он равен ему в животной силе.

– Брось нож! – приказал Джек.

– Иди к черту!

– Как хочешь, – процедил сквозь зубы Джек и что есть силы ударил руку Коннора о толстую металлическую уключину. Иден с криком отпрянула в сторону. Нож выпал из пальцев Коннора и камнем пошел на дно, зато Коннор сумел стряхнуть с себя Джека и нанести ему сокрушительный удар ногой в живот. Джек согнулся, но тут же справился с болью и бросился на Коннора. Началась драка. Мужчины обменивались страшными ударами, а Иден бросалась из стороны в сторону, чтобы шлюпка не перевернулась. Но лодку все равно кидало по волнам, она встала боком к течению, которое уносило ее вниз. Одно весло утонуло, второе болталось в уключине.

Вдруг Коннор вцепился в горло Джека и начал его душить. Джек пытался оторвать пальцы противника от своей шеи, но не смог, тогда он нанес ему удар кулаком в ребра. Хватка австралийца ослабла. Джек глотнул воздуха и с сокрушительной мощью ударил Коннора прямо в лицо. Тот отлетел назад и распластался на дне лодки. Джек, не давая врагу опомниться, схватил его за обе руки, заломил назад, а ногой придавил его спину. Без слов было ясно – одно подозрительное движение, и Джек сломает ему хребет.

Иден испытала странную благодарность к Джеку за то, что он не убил Коннора на месте, во всяком случае не у нее на глазах. Должно быть, Джек тоже чувствовал, что на сегодня смертей достаточно.

С изможденного лица Джека капала кровь, но у него хватило сил удерживать Коннора, пока рядом не возникло судно речной полиции Темзы и не взяла пленника под арест.

Вернувшись на «Валиант», Джек так и не смог вспомнить подробностей драки в отеле «Палтни». Виктор объяснил, что у него легкая контузия.

Теперь, когда накал борьбы отступил, Джек начал чувствовать боль от своих многочисленных ран. Он получил три ножевых ранения – в руку, в ногу и в плечо. Челюсть слегка сместилась, на ребрах были глубокие царапины. Картину дополняли синяк под глазом и порез на шее, когда Риц хотел перерезать ему глотку. И все же никогда в жизни Джек не чувствовал себя таким счастливым – Иден была в безопасности, а о большем он и не мечтал.

Тем временем речная полиция барражировала воды Темзы, собирая матросов из команды Коннора, попрыгавших в воду с горящего корабля. С ними еще предстоит разбираться.

Сыщики полицейского суда с Боу-стрит и представители речной полиции отдельно допросили лорда Артура и доктора Фарради о том, чему они стали свидетелями в эту ночь.

Джек же надеялся, что Веллингтон действительно окажется настолько влиятельным, что сможет уберечь его от преследования законом в той мере, в какой это касается миссии Джека в Южной Америке, ведь нельзя было забывать, что в гостиничном номере по-прежнему находятся трупы де Рица и двух его приспешников.

Джека еще трясло от напряжения прошедшей схватки, но нежные руки Иден сумели его успокоить. Сама она тоже была не в лучшем состоянии: замерзшая, изможденная, наглотавшаяся грязной речной воды. Но они стояли рядом на гакаборте и ни за что не хотели расцепить рук.

– Джек, – прошептала Иден, повернувшись лицом к мужу, – я хотела сказать тебе – прости меня…

Джек посмотрел на жену и почувствовал ком в горле. Как она чиста!

– Это я должен просить прощения за свои ужасные слова.

– Нет. Любовь моя, я же знала, что ты произносишь их потому, что тебе больно. – Она хотела взять в ладони его лицо, но оно так распухло и так сильно кровоточило, что Иден не решилась до него дотронуться. – Дорогой, никогда не думай, что все эти светские развлечения могут быть для меня важнее нашей любви. Я люблю тебя. Ты – смысл всей моей жизни. Знай, я всегда за тебя, но я понимаю, почему ты усомнился, что я на твоей стороне. Больше такого не повторится. Если я причинила тебе боль, прости меня. Если пожелаешь, мы уедем из Лондона. Я хочу жить только там, где ты можешь быть счастлив.

Джек ощутил, как неровно застучало его сердце от этого бесхитростного проявления любви. Он взял в руки ее ладони и срывающимся голосом произнес:

– Сердце мое, скажу тебе честно: я всегда хотел найти себе место здесь. Лондон – мой дом. Я здесь родился, здесь моя семья. Я так долго бежал от всего этого. Но ты помогла мне понять, что дело не только в их суждениях, но и в том, что я сам всех отталкивал. Появилась ты, и у меня теперь есть причина попытаться снова вернуться в этот мир. Причина остаться в нем.

А потом Джек кратко сообщил жене о сплетнях, которые распускает Лизетт, и объяснил, почему он так испугался за будущее их ребенка.

– Но, Джек, – с нежной улыбкой обратилась к нему Иден, – теперь мы всегда будем вместе и ни за что не позволим, чтобы с нашим ребенком кто-нибудь посмел обращаться так, как обращались в детстве с тобой. Нам не о чем беспокоиться. – Она осторожно откинула прилипшую прядь с его влажного лба. – Когда люди увидят моего сына, они сразу поймут, кто его отец. Ведь он будет твоей точной копией.

Улыбка причиняла Джеку острую боль, но его губы все равно растянулись в широкой ухмылке. Иден обняла мужа, с трудом отыскивая местечко, куда можно его поцеловать, не задевая многочисленных ран и ссадин.

– Иди, Иди! Эй, парень, достаточно! Дай мне взглянуть на свою дочь!

– Папа? – выдохнула Иден и обернулась на голос, не выпуская Джека из объятий. Джек улыбнулся, глядя, как осветилось ее лицо. – Папа! – вновь закричала Иден, когда доктор выскочил из каюты, отчаянно размахивая руками.

– Иди! Дитя мое! Дорогое мое дитя! – Доктор Фарради летел по палубе к дочери.