Его дерзкий поцелуй - Гэлен Фоули

Дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Судно обогнуло мыс. Джек и Трайерн, едва оправившись от демонстрации акробатической ловкости молодой хозяйки джунглей, заметили обещанный ею причал.

Течение раскачивало три пришвартованные каноэ. Лоцман направил судно к берегу. Джек с удивлением рассматривал примитивный дом на сваях.

– Замечательно, – пробормотал Трайерн. – Просто сцена из «Робинзона Крузо».

– Здесь можно прожить всю жизнь, не истратив ни пенса, – задумчиво проговорил Джек, опираясь на поручень. В голове вдруг мелькнула странная мысль. Возможно ли, что воспитанная вдали от цивилизации мисс Фарради превратилась здесь в истинное чудо – женщину, которой безразлично общественное и материальное положение человека, в женщину, которую невозможно купить?

Голоса команды оторвали Джека от размышлений. На веревке сушились кружевные принадлежности дамского туалета. Команда встретила это зрелище свистом и улюлюканьем. Строгий взгляд капитана заставил их умолкнуть, но Джек и сам изрядно позабавился.

Бедной девушке придется долго краснеть.

Разглядывая берег, Джек натянул куртку. Хозяйка заслуживала такого знака почтения, но, будь он проклят, если в эту жару наденет еще и жилет!

Вместе с Трайерном они отправились на берег, приказав команде оставаться на борту.

– Мы вернемся через четверть часа. – И они двинулись по полусгнившим доскам, устилавшим тропу от ветхой пристани.

Туман рассеялся, раскаленное тропическое солнце снова сияло над гладью реки, сжигая прохладу, принесенную коротким дождем. С листвы еще капало, деревья были увиты лианами, буйная зелень надвигалась на тропу, угрожая совсем проглотить ее. Вдалеке возникло движение, мелькнул подол светлой юбки. Мужское начало в Джеке тотчас отозвалось. Послышались легкие шаги, доски тропинки отозвались ритмичной дрожью, затем наступила тишина. Джек вглядывался в зеленую пелену. Куда пропала малышка? Остановившись у веерной пальмы, он вдруг заметил, что сквозь резные листья его изучают изумрудного цвета глаза. Сердце забилось быстрее. Мягким движением он отвел широкий лист, и… вот она!

Джек смотрел на девушку с чувством странного удовлетворения и тихой радости. Вблизи она выглядела еще красивее. Взгляд девушки скользнул за его спину.

– Мисс Фарради, позвольте представить вам моего помощника, лейтенанта Кристофера Трайерна.

Молодой человек поклонился:

– Мисс Фарради.

– Нет-нет, Иден, пожалуйста, – поправила она с теплой улыбкой. – Мы здесь не придерживаемся формальностей. Добро пожаловать!

Она повела их по тропе к лагерю отца, вокруг которого через каждые несколько футов были укреплены факелы на бамбуковых шестах. В центре тридцатифутовой поляны виднелся очаг. Напротив дома стояли две большие палатки, одна – закрытая, вторая – открытая с трех сторон.

В открытой палатке стоял рабочий стол с двумя микроскопами, компасами, небольшими весами и другими инструментами. Несколько черных слуг занимались своими делами, но при виде незнакомцев остановились с открытыми от изумления ртами.

Иден пригласила гостей в дом, сообщив, что он называется палафито. Внутри висело несколько гамаков и кое-какая мебель, заставившая Джека заподозрить, что они находятся в спальне молодой леди.

На бамбуковом столике лежала стопка распухших от влажности книг. Шекспир, Аристотель, Руссо, стихи Вальтера Скотта.

– Я вижу, вы любите читать, – заметил Трайерн, пока Джек разглядывал на стене длинное духовое ружье местной работы.

– О да! Больше здесь все равно нечем заняться. – Иден застенчиво улыбнулась, взяла ананас и одним движением мачете срезала ему верхушку.

Джек восхитился точностью ее движений и покачал головой. Без сомнения, Иден Фарради была самой странной женщиной из всех, кого он встречал. Она продолжала нарезать ананас на ровные плоские ломтики. Джек наблюдал за ее руками. – Вы ловко управляетесь с этим ножом.

– Видели бы вы меня с ружьем, – улыбнулась она и предложила ему сочный ломоть.

Трайерн тоже взял кусочек. Остальное отдали слугам. На полке Джек заметил музыкальную шкатулку.

– Правда хорошенькая? Она играет Моцарта, – сообщила Иден, встала и открыла крышку шкатулки. Изнутри донеслись медлительные звуки, но тут же смолкли. – Надо завести. – И с грустью добавила: – Она осталась от моей мамы.

Джек искоса наблюдал за девушкой, вспомнив, что жена Виктора умерла несколько лет назад от лихорадки, свирепствовавшей тогда в Лондоне. Печальна участь врача, не сумевшего спасти собственную жену. Неудивительно, что Фарради решил оставить свою профессию, но ту женщину никто не смог бы вылечить.

В одной из книг доктор Фарради писал, что после смерти жены он со своей единственной дочерью отправился в Вест-Индию. Друзья-креолы, пытаясь умерить его отчаяние, предложили ему посетить джунгли Ориноко. Он согласился, но подхватил в джунглях лихорадку и мог погибнуть, если бы местный индейский знахарь не исцелил его лекарствами из неизвестных растений.

Далее Фарради писал, что в тот момент осознал: целью его жизни должен стать поиск древних индейских снадобий и растений, из которых их готовят. Это знание он намеревался принести цивилизованному миру, чтобы спасать человеческие жизни.

Вот только в книге доктор Фарради не стал сообщать, что втянул в свое опасное предприятие дочь. Джек ощутил, как в сердце поднимается волна гнева. Молодой девушке здесь не место.

– Примите мое сочувствие, – коротко бросил он.

– Со мной все в порядке. – Иден грустно улыбнулась и вернула шкатулку на полку. Она явно не желала растравлять себе душу давней потерей. – И какие дела, джентльмены, привели вас в Венесуэлу?

– Мы просто… – Трайерн запнулся.

– Навещали друзей, – спокойно закончил Джек.

– Понимаю. – Иден проницательно улыбнулась. – Друзей в Ангостуре?

Джек и Трайерн обменялись растерянными взглядами. Оба потеряли бдительность, а тон девушки явно подразумевал осведомленность.