Гори, венчальная свеча! - Елена Арсеньева

Она надеялась, что сразу пойдет на дно, но тугая, соленаяволна вытолкнула ее на поверхность, и Лиза невольно уцепилась за плававшийрядом обломок весла. Трупы качались на волнах, их постепенно относило отгалеры. Закачало, понесло и Лизу. Новые гребцы уже занялись делом: послышалсяголос Миленко, отдававшего команды, зашлепали по воде весла, сперва не в лад,но все слаженней, все уверенней. Галера начала удаляться, и Лиза наконец-тоосмелилась поднять из воды голову, зная, что уж теперь-то ее не обнаружат. Еене хватятся до тех пор, пока не проснется Алексей, а он будет спать долго. Вэтом можно не сомневаться!

Потрясение, которое она испытала, было таким сильным, чтоона пока не чувствовала ни боли, ни горя – только леденящий ужас. Кружилосьперед взором какое-то огненное колесо, беспрерывно замыкая роковой круг еежизни, сводя воедино начало и конец ее злоключений.

А и впрямь! Они повенчались с Алексеем – и вот наконец браких воистину свершился. Она спаслась из Волги – и вот бросилась в море сама,чтобы найти наконец погибель в пучине, когда-то отвергнувшей ее.

Мысли беспорядочно толклись в голове. Откуда-то появлялись,сменяли друг друга лица, лица: тетушка и сестрица Лисонька, Анзан и тут жеГоар, Баграм, и Хонгор, и Леонтий, и Эльбек, и Гюрд, бледный, недобрый. Ейказалось, что не усталость и холод сковывают движения, а проклятия, которыетянулись за нею всю ее жизнь подобно зловещим теням, теперь тащат ко днуподобно камням. Все эти люди, кои погибли из-за нее, все загубленные ею души…Вот и ответ Баграму: не благословение, но проклятие вынесла она из подземельятам, в далеком Эски-Кырыме. И это проклятие настигло ее. Наконец-то!

Она невольно двигалась в воде, посылая вперед обломокдерева, но понимала, что скоро силы иссякнут, и это понимание не вселяло в неестраха. Сознание мутилось, она давно утратила понятие о времени и только тупоудивилась, обнаружив, что поднялся ветер и вокруг вздымаются пенные валы. Волнышвыряли ее, как Судьба, передавали ее одна другой, словно торопились принестикуда-то, словно им было не все равно, где сомкнутся ее веки и отлетит душа.

Алексей… что-то кольнуло в сердце. Он никогда не узнает!

Вспомнилось его лицо в полутемных сенях Елагина дома, гдевпервые поцеловала его, раненного… сам домик на Егорьевской горе, а внизу, подобрывом, сизая Волга, светлый призрак Печерского монастыря в слепящихрассветных лучах, белый туман над рекой. Золотые осенние метели, белыезмейки-поползухи, первая пороша, запах снега, алые закаты над Окой. И косыберез, синие глаза журавельника на откосе, теньканье синичек за морознымстеклом. Все, все, что значило – Россия! Ее страна – покинутая, забытая, каксон, оставленная где-то далеко, далеко, спящая под снегом, звенящая птичьимитрелями, цветущая лугами… единственная!

Еще одна волна подняла ее, и Лиза, запрокинув голову,увидела совсем близко жаркий взор солнца, глядящего на нее с просторного,прозрачного неба. И воззвала с последним трепетом сердца, в последнем проблескегаснущей жизни:

– Господи! Господи! Хоть еще раз, молю тебя… хоть разувидеть Россию…

Это было то самое мгновение, когда Всевышний отверз слухсвой к мольбам малых сих.