Сюрприз - Аманда Квик

Маттиас подвел Имоджин к креслу возле камина, затем сел в кресле рядом. Он видел, как поморщился Феликс, осторожно опускаясь в свое кресло. Руки его при этом крепко сжимали набалдашник трости.

— Что, разболелась нога? — тихо спросил Маттиас.

— На погоду. — Феликс вздохнул и прислонил трость к креслу. — Думаю, не ошибусь, если предскажу дождь через несколько часов.

— У моей тети есть великолепное средство от ревматизма, — вступила в беседу Имоджин. — Я попрошу ее написать вам его рецепт.

— Вы очень добры, леди Колчестер. Имоджин улыбнулась:

— Это ее персональное средство. Она сама его изобрела.

— Вы очень добры, — повторил те же слова Феликс. Похоже, он был так же ошарашен, как и Додж пару минут тому назад.

Маттиас решил, что ему пора направить разговор в нужное русло. Если он не сделает это сейчас же, то его старинный друг может повести себя как вполне законченный идиот.

— У нас есть весьма важное и срочное дело, — заявил Маттиас.

Феликс оторвал взгляд от лица Имоджин:

— Срочное дело? Какое именно?

— Речь идет о жизни и смерти, — сказала Имоджин.

Маттиас слегка поморщился:

— Моя жена иногда склонна к преувеличениям, но уверяю тебя, что дело довольно серьезное. У меня есть к тебе вопрос, Феликс.

Феликс развел руки:

— Спрашивай" мой друг. Если у меня есть ответ, буду счастлив помочь.

— Что ты знаешь об Аластере Дрейке?

— О Дрейке? — Феликс на момент задумался. — Он появился в городе, я думаю, года три назад. Иногда играет в карты в «Потерянной душе». В последнее время, правда, что-то не появлялся. А что?

— Вы знали, что он брат леди Линдхерст? — спросила Имоджин.

Феликс поднял бровь:

— Нет. Это очень важно?

— Мы хотим выяснить, почему они держали свое родство в тайне, — сказал Маттиас. — Для начала я хотел бы выяснить, где они жили до того, как обосновались в Лондоне.

Имоджин вдруг подалась вперед:

— Вам, случайно, не доводилось знать лорда Линдхерста, мистер Гластон?

Феликс и Маттиас обменялись друг с другом взглядами.

— Не доводилось, — ответил Феликс.

Имоджин перевела взгляд на Маттиаса:

— А ты знал его, Колчестер?

— Нет, — задумчиво проговорил Маттиас. — Я никогда не встречал его.

— Как странно! Мне казалось, что вы оба должны были за многие годы перевидать всех джентльменов в Лондоне. Говорят, что рано или поздно они непременно появлялись в «Потерянной душе». — Помолчав, Имоджин добавила:

— А вообще лорд Линдхерст когда-либо существовал?

В глазах Феликса блеснули искорки.

— Хороший вопрос.

— Да, верно, — согласился Маттиас. — Я должен был бы и сам об этом задуматься.

— В самом деле. — Феликс пошевелил пальцами. — Ты женился на весьма умной леди, Колчестер. Поздравляю. Я счастлив, что ты нашел человека, который способен заставить тебя действовать решительно.

— Уверен, что скучать мне не придется, — пробормотал Маттиас.

Имоджин доброжелательно улыбнулась мужу:

— У Колчестера и у меня очень много общего.

— Я это заметил. — Феликс поудобнее уселся в кресле. — Думаю, что будет нетрудно дать ответы на ваши вопросы. Я сразу же займусь этим.

Глаза Имоджин благодарно и возбужденно блеснули.

— Было бы замечательно, мистер Гластон! Чем мы можем вас отблагодарить?

— Если бы вы остались на чашку чая, леди Колчестер, — мечтательно проговорил Феликс. — Я никогда не пил чай с графинями.

— Это будет, пожалуй, менее интересно, чем выпить чашку чая с самим владельцем игорного дома, — сказала Имоджин. — Вы знаете, когда Колчестер сообщил мне о предстоящем визите к вам, не скрою, я подумала, что мы поедем прямо в игорный дом. Мне никогда не доводилось там бывать.

В глазах Феликса отразилось изумление. Он перевел взгляд на Маттиаса.

Маттиас снова повернулся к Имоджин.

— Возможно, как-нибудь в другой раз, леди Колчестер, — проговорил он.

Лицо Имоджин просияло.

— Это было бы великолепно! Завтра вам будет удобно?

— Даже и думать об этом не смей, — сурово сказал Маттиас.

Имоджин безмятежно улыбнулась Феликсу:

— Не обращайте на него внимания, мистер Гластон. Моего мужа часто мучают страхи. Это от повышенной чувствительности его нервной системы.

Феликс подарил ей улыбку, которую вполне можно было назвать ангельской:

— Я надеюсь, вы окажете благотворное влияние на его нервную систему, мадам.

Когда Имоджин и Маттиас вернулись домой, их ожидало послание с Боу-стрит. Едва открыв дверь, Уфтон сообщил:

— Сыщик, которого вы разыскиваете, убит почти три года назад, милорд. Его застрелил разбойник, которого он хотел арестовать.

Маттиас метнул взгляд на Имоджин:

— А скорее всего убил его Аластер Дрейк.

Холодок пробежал по телу Имоджин.

— Да. После смерти Люси сыщик был единственный человек, который знал их тайну. От него надо было отделаться.

Горация заглянула в уютную гостиную и, увидев Патрицию и Хьюго, улыбнулась. Они сидели за небольшим столиком и были заняты игрой в карты.

— Нужно сказать, весьма красивая пара, — шепнула Горация племяннице. — Правда, меня удивляет, что Колчестер позволил мистеру Бэгшоу ухаживать за Патрицией. В свете все были уверены, что Хьюго и Колчестер обречены встретиться на дуэли до конца сезона.

— Это лишний раз показывает, как часто светское общество неверно оценивает ситуацию, — заметила Имоджин.

Хьюго весьма ответственно отнесся к своим новым обязанностям. В последние дни он неизменно сопровождал Патрицию, а в случае занятости Маттиаса — и Имоджин. Он терпеливо ждал, пока женщины занимались покупками, сопровождал их во время прогулок в парк и проводил бесконечные вечера в душных бальных залах.

Патриция призналась, что ее галантный защитник стал носить с собой небольшой пистолет. — В кобуре, — пояснила она Имоджин. От этой информации Имоджин стало как-то не по себе, но в то же время она подумала, что Хьюго поступает мудро. Интересно, носит ли оружие Маттиас?

Тем не менее мало-помалу жизнь вошла в спокойное и даже скучноватое русло. Патриция была счастлива, что ее повсюду сопровождал Хьюго, а вот Имоджин начала тяготиться ограничениями, которые наложил Маттиас. Она привыкла жить, не оглядываясь на кого бы то ни было.

К сожалению, несмотря на оптимистические прогнозы Феликса, добыть информацию об Аластере Дрейке и Селене оказалось не так-то просто. Создавалось такое впечатление, что эта парочка каким-то неведомым образом материализовалась на лондонской сцене три года назад. У них были средства, чтобы вести светскую жизнь. Они были приняты в лучших домах. Ни у кого никогда не возникали вопросы об их прошлом.