Школа для толстушек - Наталья Нестерова

– Не в этом дело, – отечески попенял чиновник бестолковой миллионерше, – нужные люди перезнакомятся, со знаменитостями поякшаются. Опять-таки реклама, пиар, общественное звучание. Тогда уж правомерным становится вопрос о льготной аренде.

Мало Ксюше пустых разговоров с чиновниками! Она представила, что будет обивать пороги знаменитостей, клянчить, как у нее клянчат всякие проходимцы, – перспектива нерадостная. Умом понимала, что чиновник прав, а сердцем не соглашалась. Ирина, которая специально изучила мировую историю благотворительности, то же самое говорила. Надо агитировать, привлекать капитал и авторитет, богачей и попсу. А Ксюша считала, что должно быть наоборот. Не она в ножки Киркорову (вот привязался!) кланяется, а он ей. Возьмите, мол, Ксения Георгиевна, от меня благотворительный взнос, белый лимузин детишек катать и позвольте концерт для них исполнить. Мне за богоугодное дело на том и этом свете зачтется, если десяток пацанов вместо тюрьмы в техникуме окажутся.

Ксюша чиновнику честно призналась – денег жалко. Забирать у сирот, чтобы кормить и ублажать небедных людей, – противно. И кто за кем должен бегать – еще вопрос. Чиновник только развел руками. Пожелал успехов и распрощался.

Ксюша шла к машине и думала о том, что ввязалась не в свое дело, ничего у нее не получится и затея пустая. Плюнуть на все и зажить своей жизнью. Открыть питомник, выращивать собак – в этом ее никто не проведет, и ансамбль песни-пляски на презентацию зазывать не потребуется. Каждый должен заниматься своим делом.

У метро Ксюша свернула к молочному киоску, Поля просила купить глазированные сырки. Ксюша попросила десять штук, мужчины их любят. Недавно в газете они прочитали, что фирму, выпускающую творожные сырки, организовали врачи. Один терапевт, другой хирург, а третьего Ирина знала – отличный специалист, профессор-педиатр, почетный член Американской академии медицинских наук. Начинали с небольшого агрегата для производства шоколадного масла, а сейчас у них два завода. Значит, врачам можно сырки делать, а ей, собачнице, приют открыть слабо?

Продавшица складывала сырки в пакет и косилась на стайку детей, сидящих на газоне. Чумазые мальчики и девочки, старший возраста Левы, а самому маленькому не больше пяти. Многие курили. Беспризорники.

– Убирайтесь отсюда! – крикнула им продавщица. – Сейчас милицию вызову!

Дети не обратили на нее внимания. Продавщица пояснила Ксюше:

– Шпана Вчера такие налетели на овощной прилавок, вмиг очистили и смылись. Бандитское отродье!

Ксюша расплатилась, перешагнула через низкий штакетник и подошла к детям.

– Выбросите сигареты! – сказала она.

– Да пошла ты… – нецензурно выругался парнишка с такими грязными волосами, что они напоминали старый парик.

Никто и не подумал слушать Ксюшу. Одна из девочек встала и, пуская Ксюше дым в лицо, стала издевательски канючить.

– Те-е-етенька! Дайте дене-с-ежку! Я больной ма-а-амочке отнесу!

– Выбросите сигареты, и я дам вам сырки. – Ксюша потрясла пакетом в воздухе.

Дети нехотя воткнули окурки в траву. Девочка вырвала из рук Ксюши пакет, стала вытаскивать по одному сырку и бросать дружкам. Она нарочно швыряла так, чтобы не попасть в руки. Они развлекались. Скорее не от голода, а игры ради беспризорники бросались на добычу и дрались из-за нее. Самому маленькому творожного сырка не досталось. Он лез, попрошайничая, к старшим, а те срывали обертку из фольги и заталкивали сырки в рот. Малыша отталкивали, беззлобно и привычно.

Сара и Дуня не подпускали щенков к своим мискам, рычали и показывали клыки. Но они всегда терпеливо ждали, когда в первую очередь насытятся Джери и Ева. Собаки! Не люди. Малыш повернулся к Ксюше:

– Циво уставилась? Дай лублик! – Он картавил и шепелявил.

– Где твои родители? – спросила Ксюша.

Девочка насторожилась. Она грубо схватила малыша за плечо, потянула в сторону и скомандовала остальным:

– Смываемся! Тетка нам зубы заговаривает, пока менты не нарисовались.

Дети ушли. После них остался мусор – фантики и окурки. Они и сами были мусором. Мелкими отходами человеческого общества, портящими картину ухоженного газона.

Куда ни кинь – везде клин. Чтобы приют открыть, надо перед чванливыми знамени гостями кланяться. А сами дети? Между Левой и беспризорниками пропасть больше, чем между волчонком и кутенком. Черт бы их всех подрал! Свалились на ее голову!

Ксюша не испытывала пронзительной материнской жалости к брошенным детям, как Поля, например. И не мудрствовала, подобно Ирине. Но Полина сердечность далее «возьми, детка, конфетку» не шла, а Ирина вовсе витала в теориях. Ксюша была человеком дела. Если что-то ее зацепило, то она землю взроет, но своего добьется. Отступиться на полпути, признать поражение, сойти с дистанции, не дожидаясь второго дыхания, для Ксюши так же болезненно, как для другого решиться на авантюру. Она могла сомневаться, отчаиваться, проклинать себя и весь белый свет, но реактивная воля несла ее к цели.

Она вернулась к киоску и купила новую партию сырков.

– Думаете, вы одна такая сердобольная? – укорила продавщица. – Мы их и подкармливаем, и одежонку приносим.

– А вы могли бы взять беспризорника на воспитание? – спросила Ксюша.

– Своих двое! – возмутилась продавщица. – Накорми да обстирай. И хочется, чтобы как у людей было – и компьютер, и ролики. На какие шиши?

– Конечно, понятно.

Ксюша убирала сдачу в кошелек. С удивлением подняла голову, потому что продавщица вдруг заговорила совсем иным голосом, почти мечтательно:

– Вот если девочку? У меня сыновья А дочку вырастить? В старости присмотрит. Ой, скажете тоже! – махнула рукой и обратилась к следующему покупателю: – Что вам?

Ксюша подходила к машине, когда ее локоть не крепко, но властно захватила чужая рука.

– Ксения Георгиевна, мне необходимо с вами поговорить.

Незнакомый мужчина, немолодой, с колючими глазами. Обнаглели! Прохода не дают! Ксюша резко выдернула руку:

– Бог подаст! А я не подаю! И нечего тут моросить, что вечный двигатель изобрели или что ребенок у вас при смерти лежит!

Он на секунду замешкался, потом усмехнулся:

– Я не проситель. Начальник службы безопасности фирмы Наветова, той самой, что раньше принадлежала вашему мужу. Здесь рядом тихое кафе, зайдем, – не приглашал, распоряжался. – Это в наших общих интересах.

– С высокой горки я на ваши интересы, – отрезала Ксюша.

Но она уже не вырывалась, когда ее локоть вновь был захвачен клещами.

В маленьком полутемном кафе Полковник отвел Ксюшу и дальний угол и отдал приказ официанту, не спросив, чего желает его спутница:

– Кофе!