Школа для толстушек - Наталья Нестерова

У родни Полино похудание вызвало не одобрение, а тревогу. Сохнет без мужа – таково было общее мнение. На лицо, конечно, красивее стала, но если и дальше так пойдет, отощает, заболеет и сглаз Васин в жизнь воплотится. Для недоедавших в детстве сестер и братьев хороший аппетит и возможность его удовлетворения служили абсолютными показателями здоровья, с одной стороны, и благополучия – с другой

На день рождения Пети, второго по старшинству брата, его жена Лена пригласила Васю, чтобы за праздничным столом помирить супругов. От Поли операцию держали в тайне. Но Клава, которая между Петей и Колей, нечаянно проговорилась, беседуя по телефону с Полей.

Ирина и Ксюша были единодушны во мнении – идти надо. Но расходились в тактике и стратегии Полиного поведения. Ирина полагала, что надо держаться естественно, не форсировать события, но и не тормозить их искусственно. Ксюша считала, что Полине надо держаться скалой, а Вася пусть попрыгает и зубы пообломает. Наконец общими усилиями линию поведения выработали и приступили к тренировке с помощью возможных вопросов и провокаций со стороны мужа. Причем сама Поля задавала вопросы за мужа, которого, естественно, знала лучше подруг, а они подсказывали ответы.

– Он мне говорит: хватит дурью маяться, возвращайся домой.

– Ты делаешь вид, что не расслышала. Переводишь разговор на другую тему.

– Он мне жалуется: изжога от столовской пищи.

– Сочувственно киваешь и советуешь не пить соду, обратиться к врачам и сделать гастроскопию. Тебе же ее делали. Тонкий намек на твои страдания.

– Он говорит, что ему свет без меня не мил, что любит. Ой, девочки, он иногда так умеет сказать! У меня в животе свист начинается.

– Если засвистит, благосклонно улыбнись, но на шею не бросайся Помни, что он должен вербально, словами, осудить свой поступок и обещать никогда его не повторять.

– Девочки, я так волнуюсь! И чувствую себя пустой дурой.

– Не волнуйся, вакуум затягивает.

События развивались почти по сценарию. Полю и Васю, точно жениха с невестой, посадили в торец стола, и гости усиленно делали вид, что не прислушиваются к их разговору.

– Хватит дурью маяться, – сказал тихо Василий, – возвращайся домой. Что я сычом один сижу?

– Если бы ты знал, как Джери выросла! У нее бородка пробивается. Экстерьером она в маму Дуню пошла, красавица.

– Питаюсь одной колбасой, – задействовал Вася тяжелую артиллерию, – изжогой захлебываюсь.

– Гастроскопию сделай, – быстро ответила Поля.

– Что? Куда ты меня посылаешь? – оторопел Вася.

Он чувствовал себя крайне неуютно. Рядом сидела жена, но не прежняя, а сильно улучшенная внешне. Получается, без него расцвела? И не для него? Домой возвращаться не хочет, как подменили ее. И в голове изменения произошли. Раньше просто о кулинарии говорила, а теперь рассуждает, что главное в пище – соотношение белков, жиров и углеводов. Жиры бывают легкими и тяжелыми, а калории измененными и неизмененными. Где нахваталась? Вася был уверен, что отходчивая жена через неделю вернется. Но прошло две недели, месяц, а она не спешила в лоно семьи.

Поскольку Полина не ощутила призывного свиста в животе, она действовала по плану номер два – выбрала момент и смылась по-английски, то есть не прощаясь, как зазнавшаяся нахалка. Ничего, потом извинится по телефону.

Обескураженное лицо Василия стало лучшим подарком за голодные дни, кручение педалей тренажера и неглубокое шелушение кожи лица под воздействием бодяги. Только пережив триумф на глазах у потрясенной родни и растерянного мужа, Поля поверила Ирине, что можно насладиться победой, минуя интимные утехи.

Женские радости не обошли и Ксюшу. Она сдавала экзамен по вождению хорошенькому лейтенанту-гаишнику с лицом испорченного подростка. Наученная Олегом, Ксюша лихо взлетела на горку, где обычно рубили всех новичков.

– Вы прирожденный водитель! – Гаишник положил ладонь на бедро Ксюши, туго обтянутое джинсами И стал поглаживать от коленки и выше. – А может, еще и наездница, ха-ха?

Ксюша уставилась на его пальцы, потом подняла изумленные глаза на лейтенанта.

– Ты переспать со мной хочешь? – спросила она в лоб.

Ее прямолинейность смутила стража порядка Он замекал, забекал, согласно закивал. Руку убрал, но Ксюша ее тут же поймала и благодарно затрясла:

– Спасибо! Спасибо!

– За что? – пробормотал гаишник.

– Долго объяснять Моя подруга говорит, что женская психология связана с физиологией совершенно по-другому, чем мужская. Для мужчины важен конкретный результат, а для женщины – внешние подтверждения множественности результатов. Лейтенант ничего не понял из Ксюшиных слов, но вдруг выпалил:

– Я вам сегодня права оформлю, хотя положено через две недели. Поехали в отделение!

На следующий день Ксюша хвасталась и вертела перед носом Олега новенькими правами – бумажкой, запаянной в пластик. Если и была ей дана от природы женственность, кокетство, то они еще в детстве были заморожены Костиком. Но теперь Ксюша чувствовала – через вечную мерзлоту пробиваются смешные росточки, щекочут в груди и свистят, как Поля говорила, ниже пояса.

– Я знаю только один способ быстро получить права, – хмурился Олег. – Вернее, два. Первый – деньги.

– Нет! – Ксюша заливисто рассмеялась. – Я девушка прижимистая, денег на ветер не бросаю.

– Значит? – Олег поджал губы. – Он к тебе? Ты ему? Домогался?

– Естественно! – Ксюша пожала плечами, будто не вчера обнаружила за собой способность вызывать интерес у мужчин.

Ксюша не стала рассказывать, как они с гаишником, ухватив права за два конца, рвали их из рук и торговались: вы мне обещали, ничего подобного, едем ко мне, жена в отпуске, пошел к черту, какого лешего я корячился, а это твои проблемы.

Ксюшины автомобильные права для Олега были хуже волчьего билета. Теперь она не будет в нем нуждаться. Олег постарался придать своему голосу небрежную уверенность:

– Если ты думаешь, что теперь стала классным водителем, то ошибаешься. Паркуешься плохо – раз. На обгоне не держишь скорость – два…

На счете «пять» Ксюша просительно заглянула ему в глаза:

– Ты не мог бы еще позаниматься со мной?

– Но без денег. – Олег перевел дух.

– Ну и дурак! – весело обозвала его Ксюша.

В последнее время она смеялась столько, сколько за всю жизнь не довелось.